Ванька пытался отстреливаться – но где ему было справиться с сильным магом такого уровня! Если ему и удалось опрокинуть профессора Клоппа, то лишь потому, что тот никак не ожидал нападения.
Доцент Горгонова с легкостью отбивала Ванькины искры плащом и выбрасывала свои, такие мощные, что мрамор крошился, как печенье. Ее перстень непрерывно потрескивал, выбрасывая все новые и новые магические разряды огромной силы.
Ваньку спасало лишь то, что он успевал перебегать и прятался за колоннами.
– Беги! Чего ты стоишь, беги к мостику! – крикнул он.
– А ты что мажешь, крокодилица? Подзорную трубу дома забыла? Пали давай!
Рассерженно побагровев, Медузия что-то пробурчала. От ее кольца оторвалось сразу две искры. Одна помчалась к Ваньке, отвлекая его внимание, а другая тем временем незаметно обогнула колонну сзади и ударила его в спину.
Ванька вскрикнул, упал и попытался отползти.
– Отлично! Ты попала! Теперь прикончи его! – приказала Чума-дель-Торт.
Медузия неторопливо приблизилась к Ваньке и подняла кольцо.
– Тебе конец, сосунок! Против моих заклинаний нет противодействия. Я постараюсь, чтобы ты умер быстро… – сказала она.
Поняв, что сейчас произойдет, Таня наконец опомнилась.
– Стой! Не смей его трогать, или я разнесу твою хозяйку! – крикнула она и, выскочив из-за колонны, вскинула перстень Феофила Гроттера.
Теперь он был нацелен точно в Черный Куб, где в шести зеркалах поочередно отражалась Чума-дель-Торт. Медузия растерянно замерла.
– Что делать, госпожа? – спросила она.
– Я же сказала: прикончи мальчишку! – приказала Чума. – Или нет, погоди, пускай она стреляет первой! Так будет даже лучше!
Таня уже хотела выпустить искры, но внезапно острое подозрение пронзило ее. Почему Чума так ждала ее выстрела? Ах да, зеркало! Куб зеркальный! Не означает ли это, что любая выпущенная в него магия отразится и вернется к ней самой?
Да, так оно и будет. Магия ударит ее силой всех своих шести зеркал и подчинит Чуме.
Не это ли произошло с Медузией и Клоппом? Эти опытные чародеи, впервые проникнув на Этаж, наверняка пытались уничтожить Куб, но лишь зомбировали сами себя, вложив в свой удар слишком много разрушительной силы.
Не потому ли Чума-дель-Торт была такой спокойной?
Медузия хохотала в полный голос. Профессор Клопп, опомнившийся от боевой искры, привстал на локтях. На его лысой, похожей на редьку голове багровел синяк.
