Только работа, работа, работа. Оля – хирург от Бога, сколько спасенных жизней! Ты знаешь, в больнице на нее молятся. Ну а какая она дома, ты тоже знаешь. Разумеется, это не умаляет ее достоинств. Просто, дочь… Не моя это женщина. Понимаешь?
Лида молчала.
– Не моя, – повторил отец, – вот так получилось.
Этот разговор они очень старались забыть, но Лида видела, как неловко отцу и как заискивающе он заглядывает ей в глаза. К обожаемому отцу, любимому папке в то время относилась с брезгливостью.
Разочаровал ее родитель. Да, крепко разочаровал, огорчил и обескуражил. И еще была злость – сам виноват. И ребенка приплел. Эгоист.
После смерти отца Лида часто думала: как мать, опытный врач, могла не заметить симптомов болезни? Пропустить, не обратить внимания на его мертвецкую бледность, резкое похудание, нарастающее бессилие?
Потом поняла: мать на отца не смотрела. С работы возвращалась замученная, серая от усталости – какое уж тут внимание, какие семейные разговоры! Она просто не видела мужа и дочь и не интересовалась их проблемами.
Ни одного вопроса! Нормально? Конечно же нет! Но все было именно так.
Редкие воскресные семейные обеды всегда проходили в полнейшей, пугающей тишине, под стук приборов и приглушенный звук телевизора.
– Оля, передай мне, пожалуйста, хлеб! Лидка, подкинь картошечки, а?
– Лида, что у тебя с экзаменами? – хмурила брови мама. – Ты собираешься в зимний лагерь?
Лида собиралась и в зимний, и в летний.
Лагерь она ненавидела, как и все общественное, включая душ и туалет, столовую и построения, спортивные мероприятия и вечерние танцы. Все это вызывало тошноту и уныние. Ей хотелось одиночества, уединения.
В августе мать уезжала в санатории – в Крым, в Прибалтику, в Подмосковье. Разумеется, в самые хорошие – Ольге Ивановне Вершининой в путевках не отказывали. Мать говорила, что ей нужно восстановиться. Все правильно, ритм ее жизни может вынести далеко не всякий.
Отец, заядлый турист, уезжал на озера – Карелия, Алтай, Байкал.
Говорил, что с друзьями-походниками. Потом Лида поняла, что с Тасей.
Из отпуска родители возвращались веселые, отдохнувшие и загорелые."
"Мама шутила, рассказывая санаторские байки и смешные истории. Как-то раз попыталась рассказать услышанный анекдот – перепутала все, от начала и до конца, и, увидев лица Лиды и мужа, расстроилась и смутилась.
