На нем был строгий костюм черного цвета, сшитый, разумеется, на заказ, под ним белая рубашка. Высокий и статный, чуть полноватый, в последнее время он старался следить за потребляемыми калориями, но по-прежнему оставался любителем жареного бекона на завтрак. Хотя отцу было уже пятьдесят пять, его волосы все еще оставались густыми, как у двадцатилетнего мальчишки. Проницательный взгляд карих глаз бегло обошел мое лицо и опустился на сумку с вещами в моих руках.
– Я знаю, что этой ночью в особняке Фостеров не было ни одного разумного взрослого, – железным голосом заявил он.
– Хватит, пап, мне скоро восемнадцать, – уныло отозвалась я.
– Ты должна помнить о рамках приличия.
– Я помню о них.
Он любил поучать меня с детства. Уже в три года мне прочли лекцию о том, как нужно вести себя в гостях. Нельзя громко смеяться, нельзя дурачиться, нельзя делать ничего из того, что может оскорбить хозяев дома. А обычно, список того, что могло оскорбить хозяев, с которыми в силу статуса приходилось общаться отцу, был крайне велик.
Настолько, что в присутствии некоторых даже громко дышать запрещалось.
О да, конечно я помнила о рамках, я жила в них с самого своего рождения. Барбара, не пей громко, Барбара, держи спинку ровно, Барбара, ты должна быть леди. Вся моя жизнь – это одни сплошные рамки! Некоторые люди не понимают, что если загонять ребенка в рамки, то он больше никогда не сможет отделаться от формы, которую приобрел в детстве. Он навсегда лишается способности быть гибким, другим.
Но пока отец пытался загнать меня в рамки, я их двигала.
По сантиметру в день, но, так или иначе, я была непоколебима в решении добиться своего.
Я обижено поджала губы, как делала всегда, зная, какой эффект это оказывает на отца. Он мгновенно смягчился, подошел ближе и приобнял меня за плечи. Я же, отклонив голову в сторону, несговорчиво сложила руки на груди.
– Я желаю тебе только лучшего, но многие необдуманные решения, несут серьезные последствия, – назидательно проговорил он. Его дыхание с запахом мятной никотиновой жвачки коснулось моей щеки.
В этом году отец, во что бы то ни стало, решил бросить курить, однако все его попытки были неудачными. Я постоянно находила в его кабинете либо пепельницу полную окурков, либо кончики-срезы верхушек сигар. Теперь наравне со свежим запахом лосьона после бритья к нему приклеился аромат никотиновой жвачки и мяты.
– Но не нужно постоянно нависать надо мной с нравоучениями, я уже взрослая и сама могу отличить черное от белого.
