Более интимного и доверительного момента я не мог вообразить, думаю, я запомню это надолго.
На всю жизнь.
Барбара схватилась руками за мои выступающие трицепсы и потянулась к моим губам. Я поцеловал ее, завладевая сладким ртом, и подался вперед, медленно заполняя ее. Ее руки поднялись по моим плечам к шее, выше, она сжала мои волосы в своих руках. Я чувствовал преграду, последний барьер, после которого мы станем единым целым. Барбара вдохнула, и я толкнулся вперед, заполняя ее полностью."
"Мое сердце подпрыгнуло до подбородка, а живот свело от накрывшей меня волны удовольствия.
Барбара прикусила мою нижнюю губу и чуть сильнее оттянула мои волосы, не разрывая поцелуя. Она не проронила ни звука.
Я замер в ней, чувствуя, как от такого тесного сдавливания переворачивается каждая клетка в моем гребаном теле, разорвал поцелуй, встречаясь с ней взглядом.
– В порядке? – шепотом спросил я. Она потерлась носом о кончик моего носа и улыбнулась. И своими улыбающимися губами и теплым взглядом она украла весь воздух из моих легких.
– Да, ты можешь двигаться, – через некоторое время сказала она, проводя руками по моим влажным волосам. Только сейчас я заметил, что вспотел. Сдерживаться, позволяя ей привыкнуть к новым, поначалу не самым приятным ощущениям, стоило мне огромной выдержки. – Это почти не больно, я ожидала, что это большая штука просто разорвет меня, но я преувеличивала.
Я нахмурился.
Она только что сказала, что мой член маленький?
– Мне даже комфортно.
Это как сшить перчатки идеально подходящие по размеру…
– Замолчи, Барбара, – сказал я, затыкая ее рот поцелуем и начиная двигаться.
Черт она была права, мы подходили идеально. В ней было так тесно, и я переживал, что она испытывает боль, но молчит, ведь Барбара не любила показывать своей слабости. Но ее красные щеки, распахнутые губы и тело, ластящееся ко мне в удовольствии убеждали меня в обратном.
Я уткнулся носом в ее шею, задыхаясь в сладком запахе ее влажной кожи, наши бедра сталкивались, она то прижимала колени к моим бедрам, то расслабляла их и расставляла в стороны.
Ее раскрытая ладонь, прижимала мою голову к ее шее, а горячая щека прислонялась к моему уху.
Ее стоны были музыкой для моих ушей. Самой невероятной симфонией, которую я хотел бы услышать, перед тем как навсегда оглохнуть.
Вот каково это на самом деле – желать девушку, подчиняясь не древнейшим потребностям организма, а только зову своего сердца.
