«Золотая рыбка» — элитный бордель без запретов. Попав в него, девушки теряют свободу и волю, а мужчины получают абсолютную власть над их телом и душой. Есть ли место чистому и светлому чувству в этой грязи? В книге описаны четыре истории любви, тесно переплетенные между собой. Каждый из них хочет быть счастливым, но какой ценой? На что они готовы пойти ради любви? И как не потерять себя в плену чужих желаний?...
Ира вскрикнула от неожиданности и, забыв, как дышать, начала судорожно хватать ртом воздух. Паника охватила ее буквально на несколько секунд, но Тим не позволил отстраниться, порывисто целуя изнывающую от желания плоть. Ирина задрожала не в силах больше сопротивляться и погрузилась в пучину особого, деликатного удовольствия.
Бережно касаясь нежных складок губами, Громов уверенно скользил языком вверх-вниз, игриво лаская каждый сантиметр. Добрался до трепещущего лона и плавно погрузился внутрь.
Ира протяжно стонала, испытывая целую бурю совершенно разных, непередаваемых эмоций, и призывала не останавливаться.
Воодушевленный ее реакцией, Громов продолжал изучать самый сокровенный участок ее тела.
Романова металась по кровати и надрывно стонала, тело горело в любовной лихорадке, от таких откровенных ласк кружилась голова. Она чувствовала, что на грани, еще чуть-чуть, и… Тимур тоже это понял и резко отстранился, но ненадолго. Скользнув ниже, захватил ртом пульсирующий бугорок, попеременно надавливая и посасывая. Волна сокрушительного оргазма накрыла ее неожиданно, разбивая сознание на миллионы осколков, Ира закричала и сжала простынь, что было сил.
Давая Ирине возможность немного отдышаться, он нетерпеливо целовал бархатистую кожу ягодиц, постепенно поднимаясь вверх. Едва сдерживая рвущуюся наружу страсть, провел головкой члена по разгоряченной промежности и плавно вошел до основания. Ира инстинктивно прогнулась в пояснице, увеличивая глубину проникновения, и не успела опомниться, как внизу живота снова заныло.
Позволив ей полностью лечь на живот, Громов медленно двигался внутри, постепенно наращивая темп. Пылко целовал и массировал хрупкие плечи. «Моя, только моя», — одержимо повторял он, как мантру.
Романова находилась в прострации, почти ничего не соображая, только ощущала, как кровь, вскипев в жилах, огненной лавой течет по венам. Каждый рваный толчок вызывал восторг и все ближе подводил к пику блаженства.
