Да еще фактор неожиданности сказался: мама готовила ужин, дочь за столом читала вслух книжку (только-только научилась складывать слоги в слова) и вдруг, оторвавшись от страницы, на полном серьезе спросила: «Когда ты познакомишь меня с моим настоящим папой?»
И что ответить ребенку в три с половиной года? Неужели рассказать всю правду? Принялась лепетать о том, что папа… Впрочем, Катя и сама уже не помнила, что говорила. Поначалу внимательно слушавшая дочь быстро потеряла интерес и заявила: мама придумывает! Как в мультике: когда кто-то кого-то пытается обмануть, то сочиняет разные истории.
И привела пример. Пересказывая сюжет, Марта на время отвлеклась, позволив матери справиться с замешательством, но ненадолго: заявила, что, как бы ее ни просили, она никогда не станет называть Генриха папой. Затем как ни в чем не бывало она подхватила книжку и отправилась на диван в гостиную…
— Зажигалку в машине забыла. — Похлопав по карманам и не обнаружив зажигалки, Оксана сделала пару шагов назад к машине, согнулась, подняла что-то с земли.
— Уронила и не заметила, — пояснила она, прикурив. — И в кого она у тебя таким вундеркиндом уродилась?
— В чем-то, может быть, и вундеркинд. Все эти долгие наркозы, операции… Мы ведь не знаем, каково там, между небом и землей, едва рожденной душе пришлось. Повзрослела в силу обстоятельств… А так — обычный ребенок: наговорилась, начиталась, насмотрелась мультиков — и спать, — Катя с улыбкой посмотрела на машину, где, запрокинув головку и приоткрыв ротик, в автокресле спала дочь.
— Не тянет снова закурить?
— Еще как тянет! Особенно после ее вопросов… Ладно, дай сигаретку. Может, успокоюсь.
— Нервничаешь?
— Не без этого. Ночью, считай, глаз не сомкнула. Но не столько из-за поездки… Как бы ни случилось ошибки, которая всем испортит жизнь. Ты же слышала, как Марта о Генрихе отзывается… — выпустив дым, она с непривычки закашлялась.
— Уже сто раз пожалена, что уговаривала тебя здесь остаться: вернулась бы в Минск, смотришь, по-другому все сложилось бы.
— К чему теперь эти разговоры? Уже нет другого выхода.
— Не сложится — разведетесь.
— О чем ты! Он честно предупредил, что от Марты после удочерения уже не откажется и мне не отдаст. Так что придется быть рядом. Я без нее не смогу.
— С первого дня мне этот Генрих не нравился, — Оксана вздохнула. — Здесь я с Мартой солидарна. Простить себе не могу, что не получилось тебе помочь.
— Перестань. Если кто и виноват в этой истории, то только я.
