Откровенное бешенство в его глазах, заставляет меня инстинктивно помотать головой. Где ж ты раньше был инстинкт самосохранения.
– Это просто замечательно, что вы непротив, – игнорирует он мой отказ.
– Эм… Михаил, я сейчас немного занята, может, как-нибудь потом… – блею я.
Юдин придвигается ко мне вплотную, зажимая между столом и, прости господи, орудием мести, судя по всему.
– Тогда я отблагодарю вас прямо здесь, – шипит он. – Отличный стол. Надеюсь крепкий.
И весь вид Михаила говорит, что он не шутит.
Приходится смириться, когда он за шкирку ведет меня перед собой, прикрывая мной стояк.
Еле успеваю цапнуть сумку, потому что есть у меня ощущение, что на работу я сегодня не вернусь.
Покинув офис, я пытаюсь урезонить Юдина:
– Михаил, мы же взрослые люди, давай обсудим…
– Лучше помолчи, – веско советует он, и на какое-то время я даже прислушиваюсь.
Спустившись к парковке, мы так и идем к его тачке в плотной сцепке: Миша держит меня, я держу сумку, и только Мишу сдерживает чудо.
Юдин утрамбовывает меня на переднее сидение и, злобно зыркнув для устрашения, садится на место водителя.
Я предпринимаю еще одну попытку успокоить буйного клиента:
– Стоит ли так кипятиться?
– Марин, закрой рот. Это в твоих интересах.
Ну чего… До смерти осталось… Прижухнув, сижу молча до самой Солнечной.
На объекте пусто, видимо, рабочих Юдин отпустил.
Мне становится не по себе.
В основном, потому что внутри поднимается волнение определенного характера, и связано оно совсем не со страхом, если только не убрать из этого слова первую букву.
– Давай, золотко, – ехидно приглашает Михаил. – Пойдем полюбуемся на работу великолепного мастера. Я ведь правильно понимаю, вручную старалась?
Гордо вздернув подбородок, я прохожу в услужливо распахнутые двери и вперед Юдина чешу в кабинет, который сегодня обрел законченный вид. Ничего не могу с собой поделать, занос на каждом шагу моя задница совершает впечатляющий.
Собственно, финальный облик кабинета вживую я еще не видела, поэтому с удовольствием любуюсь на дело рук своих.
Все выглядит прекрасно, а если смотреть от дверей, то и пристойно.
Из огромного окна падает золотой послеобеденный свет как раз на то самое панно, над которым я корпела почти неделю.
Среди спокойной гаммы оформления, это яркое пятно приковывает взгляд."
"Прекрасно исполненный пейзаж осеннего леса со всеми его теплыми оттенками, багрянцем…
– И что вам не нравится, Михаил Батькович? – расхрабрившись, насмешливо спрашиваю я.
