— Ты ему на яйца наступила?
— Думаешь, это я во всем виновата? — сдавленно спрашиваю я.
Может, так оно и есть, но ведь я ничего не делала специально…
— Нет, — отвечает. — Я думаю о том, что если ты не наступила, наступлю
я.
Не сумев подавить смешок, хлюпаю носом. Мне вдруг нестерпимо хочется
поделиться этим. Всем тем, что таскала в себе последний месяц. Глядя в
его лицо, подсвеченное панелью, выпаливаю:
— Я прыснула ему в лицо газовым баллончиком.
— Что ты сделала? — удивленно требует он, посмотрев на меня.
Вдохнув, смотрю в окно.
— Я не знала, как от него отделаться.
— Ты умеешь решать вопросы.
Молчу, закусив губу.
— Он что-то тебе сделал? — спрашивает резко.
— Нет… он просто… не давал покоя…
В салоне повисает тишина, а потом ее разрывает угрожающий вопрос:
— И я узнаю об этом только сейчас?
— Я хотела тебе сказать, — смотрю на свои руки. — Но в тот день у тебя…
были “дела”.
Мы оба знаем, о каких “делах” я говорю. Они не нуждаются в
представлении.
— Люба, — рычит. — Тебя преследовал какой-то дебил, и ты мне ничего не
сказала?
— Я не хотела тебя грузить!
— Отлично, — ударяет по рулю рукой. — А кого хотела?
— Никого, — шепчу, ловя его свирепый взгляд на своем лице.
Он становится дико злым, но и я тоже!
— Я не думала, что в ничего не значащих отношениях принято делиться
проблемами, — доверительно сообщаю я.
— Тут ты права, — бросает он. — Но я спрашивал неоднократно, что, твою
мать, у тебя стряслось?
— Я решила, что тебе не до меня, — сложив на груди руки, впиваюсь
глазами в лобовое стекло.
— Я дал повод так думать?
— Ты давал много всяких поводов.
— Надеюсь, теперь этот гребаный вопрос решен?
— Если ты так считаешь! — рычу я.
Кажется, даже воздух вокруг нас стал колючим.
Вперив взгляд в стекло, он молчит, а потом вкрадчиво говорит:
— Сегодня я сказал тебе две важных вещи. Первая — я люблю тебя.
Вторая — я пришел за тобой, а это значит, и за всеми твоими проблемами
тоже.
В этом нет никакой двусмысленности, только факты. Если тебе нужно
время, чтобы их переварить, займись этим на досуге.
— Отлично! Как только у меня появится время, я обязательно об этом
подумаю, — злюсь, сама не понимая почему.
— Будь добра.
Насупившись, молчу.
Его это устраивает, потому что он молчит тоже.
Мне не нужно время, чтобы “переваривать” его факты! От них у меня сосет
под ложечкой и печет в груди.
