Эта невинная овечка работала администратором в нашем Московском филиале. Я даже подумать не могла, что человек, которому я столько помогала, поддерживала, которого приглашала на свои дни рождения, могла так просто залезть на моего тогда еще мужа.
Да, мы с Маратом уже не жили вместе.
Да мы собирались разводиться.
Но мы были еще в той стадии, когда еще что – то можно было спасти. Был шанс, что мы снова будем вместе.
А Лейла Загитова своим невинным личиком просто втоптала этот шанс в грязь.
Я пришла в отель в очередной раз выяснить с Маратом отношения, сказать, что возможно готова его простить его, тем более на кануне мы в очередной раз переспали.
А стоило зайти в его кабинет, как я увидела там Лейлу. До меня доходили слухи, но я их отвергала. А тут, она сидит на его коленях. Не помню тогда что именно произошло, помню только как глаза застлала красная пелена и клок волос в своей руке.
И да, я назвала ее дешевкой.
– Ну да, – приносят мясо Марата и детские блюда.
Пока остывает я задаю вопрос, который меня давно интересовал.
Еще в ту пору, когда я надеялась на воскрешение наших отношений.
– Кстати, а чем она тебя так зацепила? Ты же даже не замечал ее никогда. Я то-уж запомнила бы это.
– Ты всегда была дичайше ревнивой.
– А тебе это нравилось.
– Не без этого. Чем зацепила… Наверное, она. – Странно, что он не произносит ее имя. Обычно, когда любишь… – Она была полной противоположностью тебя.
– О да, а тебе всегда очень хотелось примерную жену своей национальности.
– Ты тоже моей.
– С большим и жирным но… Так – так, продолжай. Очень интересно.
– Да что интересного, Вик. Она заглядывала мне в рот, внимала каждому слову, все время просила помощи, заботилась о том, чтобы я был не голодный. Она не дерзила, не перебивала меня, не повышала голос, она в конце концов не ставила меня в неловкое положение перед партнерами, уверенная, что знает бизнес лучше меня. Или скажешь не было такого? – Он в конце даже забывается, голос повышает, а потом резко начинает есть, очевидно пытаясь заглушить желание меня задушить? Или загрызть.
Вон как в кусок мяса зубами вцепился остервенело.
Он съедает половину, вытирается салфеткой, поднимает взгляд. Вроде успокоился. Значит и мне можно поесть наконец свой салат.
– Ладно, что об этом говорить.
– Да… Что об этом говорить? Хотя знаешь, – снова отпиваю из своего стакана, вытираясь салфеткой. – Я, пожалуй, за это извинюсь.
– За что?
– За те случаи, когда перебивала тебя на важных встречах.
