Краем глаза он видел, что давешнего мужика, который подкатил на «тойоте», окружила толпа приближенных, один из них, длинноносый и коротко стриженный, что-то быстро ему говорил, остальные тоже совались, пытаясь что-то ему сообщить, потом длинноносый махнул рукой в сторону капитана, и Никоненко моментально сделал вид, что смотрит вовсе в другую сторону.
— Так зачем?
— Домой звонил, — сообщил Петр Павлинович Ярчук добросовестно.
— Звонил, спрашивал, все ли благополучно…
— Ну и как?
— Что?
Капитан Никоненко вздохнул:
— Все благополучно?
— А… Да-да, все…
— Ладно, — сказал капитан, как бы отпуская перепуганного Петра Павлиновича. — Если вы мне понадобитесь…
— Конечно, конечно, товарищ капитан, — забормотал тот, отступая и чуть не кланяясь, — мы всегда тут, мы всегда на месте, мы люди маленькие, однако ж если понадобимся…
«Лакейская сущность неистребима, — думал капитан Никоненко философски, провожая взглядом подобострастную спину.
— Кто там из великих собирался по капле выдавливать из себя раба? Вот, к примеру, из Ярчука Петра Павлиновича раба выдавить не удастся никак — ни по капле, ни по столовой ложке, ни по ведру. Он раб с головы до ног, и ему хорошо, уютно, и ничего из него выдавливать не имеет смысла Длинноносого зовут Вадим Чернов.
Он заместитель генерального директора компании „Строительные технологии“. Именно он нашел тело и позвонил нам. Генерального зовут Павел Степанов, и он только что приехал. Заместитель его наверняка предупредил, но что-то он не особенно торопился. Почему? Придумывал, как отмазаться? Или из теплой постели никак не мог вылезти?»
В котловане бродил фотограф, равнодушно нацеливался аппаратом и общелкивал тело с разных сторон.
«Так еще и не ясно, от чего это тело умерло — то ли спьяну неудачно упало, то ли толкнул его кто… Красавица с золотыми волосами из окружения Степанова, у которой такое встревоженное, даже испуганное лицо, именуется Александра Волошина, и должность у нее мудреная — офис-менеджер».
