Потому что на деле всё может оказаться вовсе не так, как мечталось. Совершенно не так.
– Я сейчас позову врача или медсестру, – говорит Наташа и выходит из палаты.
Возвращается через минуту с медсестрой. Мне делают укол. Я закрываю глаза и почти сразу же проваливаюсь в сон.
46 глава
– Я только и делаю, что сплю, – тихо говорю я и осторожно приподнимаюсь на локтях, чтобы принять удобное положение. – Могут мне хотя бы сегодня не колоть снотворное? – спрашиваю у Эрика.
– Все вопросы к врачу, – отзывается он.
Со мной всё время кто-то находится: Наташа, Аня или Эрик. Последний почти всегда в поле зрения. Динар якобы в шутку называет его соучастником, но похоже, что это не шутка. А ещё Багдасаров – единственный, кто говорит правду и не приукрашивает её, поэтому день, когда его очередь быть рядом, я особенно жду.
– Как дела у Паши?
Эрик, чуть прищурившись, наблюдает за мной.
– Если бы пришили сто девяносто девятую, обошлось бы малой кровью, а так хотят повесить всех собак. Мошенничество, применение насилия в отношении представителя власти… Продолжать?
Голова плывёт, но это от назначенных препаратов.
– И чем это всё ему грозит? – Я вглядываюсь в карие глаза, мечтая увидеть совершенно другие.
– Тебе честно или соврать? – усмехается Багдасаров и отходит к окну.
Открывает его и достаёт сигареты. Засучивает рукава на чёрном джемпере и чешет руку.
– Не трогай. – Ещё вчера я заметила у него новую татуировку. – Нельзя. Сделаешь хуже.
– Знаю, что нельзя, но не могу терпеть, – чуть ли не стонет Эрик.
– Чешется безумно.
Он резко опускает рукав джемпера, и его передёргивает.
– Говори, что с Пашей. Не нужно меня обманывать. Хуже, чем есть, уже быть не может.
– Ошибаешься. Всё не так уж и плохо. – Эрик в упор смотрит на меня и улыбается.
– Но и хорошего мало, – замечаю я.
– Не люблю пессимистов, Софья. Не превращайся в нытика. Кое-кто хочет, чтобы Измайлов делился. Если по-простому, то бизнес отжимают. Такое часто происходит. Не мы первые и не мы последние.
Нет причин для беспокойства.
– Паша не хочет делиться?
– А кто хочет? Но, видимо, придётся, – кивает Багдасаров на мой живот. – Руки по швам. Врач сказал, чтобы не прикасалась к нему. У тебя тонус, – напоминает он, и в голосе слышатся строгие нотки.
– Я и не трогаю, – возражаю, вздрогнув от резкого тона Эрика, и стреляю в него недовольным взглядом. – Просто рядом держу. Мне так спокойнее."
"Почти всё время, когда не сплю, думаю об Измайлове и ребёнке.
