Во второй раз сотрудник пошел за «дедушкой», но потерял его, в третий…
– Ладно, – махнула я рукой, – ясно, горе-сыщики!
– Надо же, как он ловко притворялся! – воскликнула Маня. – Всех обманул, даже меня. Знаете, мне этот Киса нравился, казался беззащитным… У него такой вид…
Я тут же вспомнила встреченную в магазине парочку: старушку и болонку Матильду. Такая благообразная бабуся и… отменная матерщинница, да еще и мелкая воровка. Да, внешность бывает обманчива, только мы об этом, увы, забываем.
– Столько людей погибло, – продолжала Маня, – а все из-за долларов царя Гороха!"
"– Из-за чего? – не понял Николай.
– Каких долларов?
– Царя Гороха, – повторила Маруська, – деньги-то выпустили когда? Тридцать лет назад! При царе Горохе!
Я посмотрела на девочку и вздохнула. Семидесятые годы для нее, появившейся на свет в конце восьмидесятых, на самом деле доисторические времена.
Эпилог
Забегая немного вперед, скажу, что Алексей был арестован и препровожден в следственный изолятор, который в народе именуется Бутырской тюрьмой.
Деньги, найденные мною, и двадцать тысяч, хранившиеся в сарайчике, проходят экспертизу. Но уже сейчас можно с уверенностью сказать, что они настоящие. В железном сейфе, который зарыл в саду Леонардо, находилось четыреста восемьдесят три тысячи долларов, если прибавить к ним те двадцать, что хранились в сараюшке, то получается замечательная сумма, чуть более полумиллиона американских рублей. Скорей всего, это и есть деньги несчастного Владимира Трошева. Отчего Леонардо вынул из «нычки» малую толику и отложил в другое место – остается лишь гадать, но самым правильным представляется мне следующее объяснение: художник решил не трогать без особой нужды основной запас и в избушке спрятал те купюры, которые собирался осторожно тратить по мере необходимости.
Настя проходит по делу свидетелем, ее оберегает целая стая адвокатов, нанятая Гольдиным. Люся находится в психиатрической клинике. Не знаю, привезет ли дочь мать назад, в родной дом. Но даже если она и решится на такой шаг, то совершит его лишь по завершении следствия.
Болтливой, не слишком адекватной Люсе пока следует находиться под присмотром врачей. Гортензия тоже избежит ответственности. Учитывая преклонный возраст, помощь следствию и то, что старушка искренне заблуждалась, считая купюры настоящими, ее не тронут. Но остаток дней Гортензии придется провести с мыслью о том, что ее сын – убийца. Рано или поздно всем нам приходится платить по счетам.
