Она устроилась работать в семью Дона в молодом возрасте, овдовев в двадцать лет, и уже отвыкла от того, что решения за нее принимают мужчины и ее слово ничего не значит в их мире.
— Дай нам поговорить наедине, — поспешила вмешаться Бьянка, предупреждая неминуемую ссору. — Пожалуйста, Джино!
Ее брат был упрям и самолюбив. Он все еще негодовал из-за того, что не получил пост Капитана, как их отец в свое время, а вызов своему авторитету, тем более от членов семьи, воспринимал в штыки.
— Пока ты живешь под моей крышей, будь добра уважать мои решения, — с нескрываемой угрозой прошипел он тете, прежде чем выйти из кухни.
— Глупый мальчишка! — раздраженно воскликнула Стелла. — Он заставил тебя дать согласие, милая?
— Нет, — возразила Бьянка. — У меня нет другого выхода, кроме как выйти за Дона, тетя. Или брак, или аборт. А я не могу избавиться от ребенка. Не могу, понимаешь!?
Гнев в глазах Стеллы сменило сочувствие.
— Бедная моя девочка, — вздохнула она, протягивая к ней руки и заключая в крепкие объятия.
Бьянка прижалась к ней, вдыхая успокаивающий аромат лимонной туалетной воды, и закрыла глаза.
— Это не выход, Бьянка. Ты будешь несчастна. Викензо показал своим поступком, что ничуть не отличается от своего отца, а ведь он был таким хорошим мальчиком когда-то! Видимо, за те годы, что мы не общались, он слишком изменился и превратился в неправильного мужчину. Жизнь с таким человеком будет похожа на ад. Поверь мне, мой муж был таким же. Он — женоубийца, Бьянка! Никогда раньше в это не верила, но после того, что он сделал… Не могу больше его оправдывать.
А самое страшное — однажды, с тобой может случиться то же самое. Его отец был очень жесток со своими женами и не исключено, что Викензо такой же. Выбор здесь стоит между твоей жизнью и жизнью неродившегося ребенка. Думаю, Бог простит тебя, если ты искренне раскаешься, ведь ты должна думать о своем будущем.
Бьянка застыла в ее объятиях.
— О чем ты говоришь, тетя?
Женщина тяжело вздохнула и, отстранившись, серьезно посмотрела ей в глаза.
— Думаю, будет лучше, если ты сделаешь аборт.
Это слова подействовали на нее, как пощечина. Бьянка не могла поверить в то, что слышала. Ее тетя была очень религиозной и именно она всегда учила девушку тому, что ничем нельзя оправдать грех. Будто читая ее мысли, тетя Стелла продолжила:
— Знаю, это противоречит всему, чему я тебя учила, но я просто хочу, чтобы ты была счастлива, — вытирая катящиеся по щекам слезы, прошептала она.
