Автор
Обычно именно мужчины уходят от жён к любовницам. Но у Лиды и Вадима всё получилось наоборот. Мужчинам проще - можно купить цветы, конфеты, бухнуться в ноги, в конце концов. А что сделать женщине, чтобы муж её простил? И можно ли вообще что-то сделать?..
За минувшие годы, мне кажется, я ни разу об этом не вспоминал, а оказавшись здесь, тело будто включило сохранившуюся на десятилетия мышечную память, и само начало отсчитывать шаги, но снова сокращая каждый из них так, чтобы получилось ровно двадцать три.
Дорожка оказалась чистой, по-прежнему выложенной маленькими камушками, отполированными временем и ногами людей. Слева от неё когда-то располагалась небольшая оранжерея. Я был совсем маленький, отчего и не запомнил цветов, выращенных бабушкой.
Позже на месте цветов недолго просуществовал огород.
Но теперь двор был пуст. Только трава с кустарниками всё захватили.
Я поднялся по ступеням. Семь штук. Ещё шесть скрипучих шагов — и я у двери. Неуверенно оглянулся назад и увидел, как улыбаются, поблёскивая полными слёз глазами, мои родные. Увидев их эмоции, я понял, что мы здесь не на «экскурсии» и не в гости заехали.
Неужели Лида…
В это было невозможно поверить.
Открывая дверь, услышал за спиной тихий голос: «Пусть папа вначале один зайдёт».
Лида знала, что ждёт меня внутри. Понимала — мне нужно будет остаться одному, дать волю своим чувствам.
И как же она была права…"
"Первое, что я увидел в дверном проёме, рассеяло остаток сомнений в том, что прежние хозяева здесь уже не живут. Прямо напротив входа висела бабушкина картина с пожухлым подсолнухом в стеклянной банке на фоне деревенского пейзажа. Как её в шутку называла мама: «Привет Ван Гогу», отчего каждый раз вызывала бабушкину ворчливую лекцию о том, что тема подсолнухов не принадлежит Ван Гогу и многие художники… бла-бла-бла… Я всегда смеялся над этой сценой, повторяющейся между ними из раза в раз.
Эта картина была продана одной из последних. Я помню бабушкины слёзы в тот день.
Мне не сказали, почему им пришлось всё это сделать. Берегли меня. Только став существенно старше, я осознал, как много всего отдали близкие, чтобы вылечить меня.
Теперь же я не мог осознать… Не мог понять… Неужели то, чем пожертвовали они ради меня, вернулось ко мне в семью снова?
Неужели Лида и вправду смогла…
И тогда я сделал ещё один шаг и оказался в некогда утерянном доме детства.
.
Если первым, что я увидел, была бабушкина картина, то первым, что я почуял, был особенный запах дерева, ничуть не изменившийся с годами. Единственным отличием сейчас оказалась примесь запаха недавнего ремонта.
Обои в прихожей оказались, как и раньше, без узоров и похожего на прежний оттенка.
