— Потому и попыталась сбежать, как увидела, — покивала я.
— Так испугалась… — та покраснела. — Ты же знаешь, доченька, какая я волнительная.
— И что, правда острое есть собралась?
— Нет, у меня же желудок, мне нельзя. Просто подумала, вдруг меня так не пустят. Ну, знаешь. Фейс-контроль не пройду. Это ж клубный конкурс. Модное место…
— И зачем же ты хотела меня видеть?
Женщина зажмурилась и выпалила на одном дыхании:"
"— Ты-теперь-богата-забирай-брата… — она так быстро это протараторила, что я даже не поняла смысла.
Пришлось переспросить. Бросив на меня возмущенный взгляд из-под грязной челки, мать Люси повторила. — Брата забери. Ну… под опеку? Чего уж. Можешь его тут работать заставлять. Мало ли там, мусор вынести, мешки стаскать, помыть чего. Он у меня с руками. Свой кусок хлеба отработает. Да и вроде прижился у вас. Раз не возвращаете…
— Не возвращаю? Ты трубку не брала! — от удивления у меня даже рот приоткрылся.
— Могла бы у квартиры его оставить, когда приезжала, — ляпнула она.
— Если б избавиться хотела.
— Когда приезжала? Так ты все-таки дома была?!
Я возмущенно уперла руки в бока. Ну что за женщина?! Ведь речь о ее собственном ребенке!
За стенкой подсобки шумели посетители, я невольно взглянула на часы. До начала мероприятия оставался еще час.
— Я в окне видела, что Ваня в машине сидит. Открой я дверь, ты б его точно оставила мне, — шепотом добавила она.
— У ребенка в твоей квартире остались вещи… Так… Вон отсюда, — не выдержала я этот спектакль.
— Завтра в обед приду с юристами. Будешь отказ писать, для опеки. И только попробуй не открыть дверь, ты меня поняла?
Та радостно закивала:
— Открою, напишу, все сделаю, не переживай, — она закивала как китайский болванчик.
— Отлично. А теперь убирайся.
Она отчего-то медлила:
— А в рекламе было написано, что бургер бесплатно… можно с собой?
Наверное, этого делать не стоило, но я все же сходила в кухню и попросила там завернуть с собой что-нибудь поесть и принесла это Люсиной матери.
Ваня очень хотел поехать домой, когда будет можно, правда, хотел не для того, чтобы мать увидеть. Он переживал за какие-то свои тетрадки, поделки, которые остались в квартире, рисунки. Но, возможно, это было лишь предлогом, и он действительно скучал по матери.
Не хотелось бы, чтобы, вернувшись, он увидел ее опухшей от голода.
Получив небольшой одноразовый контейнер, женщина рассыпалась в благодарностях и тут же поспешила удалиться.
