Набрала воздуха в легкие, будто собиралась прыгнуть с высоты в воду, зажмурилась, боясь увидеть реакцию Руслана, и выпалила на одном дыхании:
— Я не та, кем ты меня считаешь. Я из другого мира.
На кухне повисла тишина. Было слышно, как тикают часы на стене. Секунда. Еще одна. Еще.
— Я знаю.
Всего два слова, но они потрясли меня. Заставили открыть сначала один глаз, затем второй. Он не шутит? Он действительно понял, о чем я говорю?
— Я серьезно. Я из другого мира. Моя настоящая фамилия — Мальцева, мне двадцать три года, я жила и училась в другом городе, никогда не была замужем, у меня никогда не было детей… — я говорила и говорила, залпом, захлебываясь словами.
Из глаз потекли слезы, и я не знала, почему я плакала. Может быть, снова «беременные» гормоны, а может быть, грусть по прежней жизни, по родителям, которые остались в другом мире. Все это нет-нет, да накрывало меня иногда.
— Я знаю, — кивнул он, бережно стирая с моего лица слезы. — Люда…
— Откуда? — всхлипнула я.
— Наведался к Барсу после того, как вытащил тебя оттуда в первый раз, — он внимательно смотрел на меня, словно хотел прочитать по глазам мои мысли. — Он не слишком хотел откровенничать, но ему пришлось все мне рассказать.
Оборотень недобро усмехнулся, смотря куда-то сквозь меня, словно что-то вспоминая. Но затем его улыбка вновь померкла:
— Поэтому я очень испугался, когда ты сказала, что тебе нужно к нему пойти. Я подумал, что проблемы этого мира для тебя чересчур, и я тебя потеряю… навсегда.
— Руслан…
В горле встал ком. Мне еще столько всего нужно было сказать, спросить, обсудить. Но сейчас, когда этот груз неправды и молчания свалился с моей души, стало так легко, так радостно.
Руслан вдруг потянулся куда-то в карман, вытаскивая маленькую черную коробочку:
— Хотел сделать предложение в конце конкурса, при всех, даже приготовил шарики, голубей… А потом подумал, что это не слишком хорошо по отношению к тебе. Если вдруг ты не захочешь, тебе будет неловко отказываться при всех.
В коробочке лежало неброское колечко с тремя прозрачными, как слезы, камушками.
— Оно не новое, — он слегка покраснел, словно стыдился этого. — Когда-то принадлежало моей матери, а ей досталось от ее матери…
— Руслан, — я пораженно выдохнула, зажав ладошкой рот от удивления.
Если сейчас закричу, то разбужу детей. Но внутри поднялась такая волна радости, восторга, нежности, любви, что удержаться было просто невозможно.
