В тени мрачного подъезда, где воздух напоминает смрад уничтоженной кладки змеиной шерсти, медленно продвигаешься к закрытой двери. Открыв её хлипкой защёлкой и сдерживая вздох от нестерпимого запаха, чувствуешь себя вдвоём с оружием против всей жуткой тьмы улицы.
До Лёхиной дачи добираться примерно минут двадцать, так что было время сделать то, чего я весь день пытаюсь избегать — подумать.
В данный момент я «наслаждался» самым дебильным состоянием, которое только может быть у человека: то погулять хочется, то любить, то на пенсию, то в запой уйти. Бросало из крайности в крайность по сорок раз на дню, как беременную бабу, и никак не удавалось задержаться в одном состоянии надолго. В большинстве случаев просто хотелось удавиться от накатывающей тоски и злости.
Так что я не особенно удивился, когда весь мой эмоциональный спектр оценки действительности сузился до одного долгого и протяжного «бляяяя». Если карма действительно существует, то судя по тому, что со мной происходит, в прошлой жизни я был одним из всадников апокалипсиса. Жаль, что вместе с наступлением нового года не происходит сброс настроек до заводских и не обновляются проги, отвечающие за память.
К тому моменту, как на горизонте появился Лёхин дом, я уже был близок к тому, чтобы послать всё нахрен, повернуть домой и в гордом одиночестве нахуяриться до полного беспамятства. Но что-то подсказывало мне, что парни ни за что не простят мне такой подставы.
К слову сказать, вся четвёрка в полном составе как раз вставала на лыжи, когда я завернул на территорию дачи.
— О, наш дворецкий явился! — тут же последовал комментарий от хозяина дома.
Беззлобно усмехаюсь в ответ.
— Я бы на твоём месте поостерёгся задавать такие вопросы.
Он недоумённо нахмурился.
— Эт ещё почему?
— Потому что твой отец — банковский консультант, а не пластический хирург. Ты сегодня целый день напрашиваешься, так что считаю нужным предупредить, что, если продолжишь в том же духе, собирать твоё ебало обратно будет некому. — На коллективный ржач парней только хмурюсь. — Ну вот, только я решил перестать материться, как кто-то из вас начинает вести себя, как мразь.
— Ты и без мата?! — ещё больше угарает Егор. — Да раньше небо на землю свалится!
В общем-то, так и есть. Владеть нецензурщиной я научился ещё раньше, чем просто разговаривать, потому что в моё детство родители частенько ругались из-за маминого пьянства (сразу видно, в кого у меня такое пристрастие к бухлу).
