И я был единственным наследником, у которого он был, так как через несколько месяцев после его женитьбы на Сьюзен у него обнаружили рак предстательной железы, и, хотя операция прошла успешно, ему пришлось удалить простату, и он стал навсегда бесплодным.
Так что я был единственным Шоу, который его член мог принести в мир. И он был типом замкнутого, старомодного человека, который отказывался заводить детей, которые не были его плотью и кровью. Он недвусмысленно сказал Сьюзен, что усыновлению не бывать, когда она предложила это, и был совершенно непреклонен в этом, независимо от того, сколько она сосала его член.
Мой отец был непристойным человеком, худшим отцом, который когда-либо существовал, но я был его единственным сокровищем. Наследием, на которое у него имелись большие планы из чисто корыстных побуждений.
«Кингсли мой единственный сын и наследник», это фраза, которую он часто повторял и метафорически бил по жадному маленькому сердцу Сьюзен.
Вот почему она думала, что сможет избавиться от меня той ночью.
Но она струсила, отбросила подушку и выбежала из комнаты тихими, отчаянными шагами.
По сей день я понятия не имею, почему я оставался неподвижным, притворяясь спящим еще долго после того, как она ушла. Я так хорошо помню чувства отречения. «Что, если это может закончиться?» вопросы, которые проносились у меня в голове.
Это произошло спустя несколько месяцев после смерти моей матери.
И я был достаточно наивен, чтобы думать о том, чтобы позволить этой женщине получить все это. Упомянутая женщина гладит себя по волосам, затем сжимает свое бриллиантовое ожерелье.
— Не понимаю, о чем ты говоришь.
— Ты точно знаешь, о чем я говорю, и поверь мне, это был твой единственный шанс убить меня. Теперь ты пожнешь то, что посеяла.
— Я все еще подаю в суд на общественную собственность.
— Да?
— Твой отец отдал мне дом и тридцать процентов своей собственности. Это включает в себя акции Уивер & Шоу, поскольку ты использовал его деньги в качестве процента от капитала.
— Сьюзан, Сьюзан, — размышляю я, словно разговариваю с ребенком.
— Если бы ты послушала своего идиота-адвоката хотя бы одну минуту вместо того, чтобы приказывать ему подавать бессмысленные иски, ты бы уже знала, что я доказал, что мой отец впал в маразм, когда он написал свое последнее завещание за год до своей смерти. Дело об испытательном сроке на этом закончено, и судья вынес решение в пользу исполнения самого последнего завещания, которое он нотариально заверил за пять лет до своей смерти.
