Сам подыхал все эти дни, когда думал, что навсегда потерял свою девочку-ромашку. У меня не было сил даже кивнуть. Просто смотрел на нее, упиваясь ощущение близости, вдыхая родной запах, как всегда, растворяясь в бездонных глазах.
— Я ведь тебя люблю, Егор, — прошелестела едва различимо, но и этих тихих слов хватило, чтобы сердце пустилось вскачь, — больше жизни.
Я не смог бы ее дальше мучить, даже если бы захотел. Как тут удержаться, когда она прижимается, как маленький несчастный котенок и смотрит прямо в самую душу? Я сдался, притягивая ее к себе, сжимая в объятиях как самую большую драгоценность на свете, и поцеловал, как всегда, дурея от вкуса мягких губ.
Дашка сначала недоверчиво замерла, а потом жадно потянулась навстречу, будто хотела съесть. Руками обвила мою шею и прижалась всем телом. Остатки здравого смысла тактично намекали, что негоже целоваться на крыльце отчего дома, в котором сидят родители и гости, охреневшие от феерического спектакля Рыжовой. Второго акта, с участием другой девушки им точно не выдержать.
Стариков беречь надо, а то мало ли стресс, сердце…
Мне еле хватило сил отстраниться.
— Дурочка ты, Даша, — выдохнул, прижимаясь своим лбом к ее.
— Я знаю, — у нее по щекам все еще катились слезы.
— Как ты вообще попала на территорию Поселка?
— Лесом прошла и через забор перелезла.
— Сумасшедшая, — рассмеялся я, — а если бы меня на крыльце не встретила. То, что? В дом бы вломилась?
— Да, — она как болванчик затрясла головой, — вломилась бы и, если бы потребовалось силой тебя утащила.
— Иногда ты меня пугаешь, — я чуть не засмеялся, представив себе эту картину.
— Я не могу тебя ей отдать. Не могу, — горько сказала она, — не отдам. Бороться буду…
— Расслабься. Боец, — ухмыльнулся я, — Свадьбы не будет. Рыжова отказалась сама от этой затеи. Но и я бы не стал. Сам.
— А как же ребенок? Его тоже нет? — в ее голосе засквозила отчаянная надежда.
— Есть. И от этого уже никуда не деться, — я нахмурился, — так что…
— Мы с этим справимся, — решительно выдала Даша, — в конце концов, он же не виноват.
Ух ты, где это она житейской мудрости нахваталась? Просто поразительно.
— Справимся, — повторила уверенно, и ее слова теплой волной разошлись в груди.
Я знал, что справимся. Тем более теперь, когда она снова рядом, когда есть ради кого бороться.
— Я люблю тебя, — тихо сказал ей на ухо, прижимая к себе, чувствуя, как бешено мечется ее сердце.
— Я знаю, — сказала Даша. Улыбнулась, потом всхлипнула, сморщилась и снова залилась слезами.
