Тенистый полутон и игриво поднял темные локоны девушки, любуясь спокойными водами реки. Его тёплое прикосновение заставило юбку девушек затрепетать, словно она ждала неизвестного приключений. Зябко передернув плечами, Леся чувствовала себя неловко в легком наряде, который явно не подходит к первым осенним холодам. Время от времени надежда на более теплую и мягкую зиму приоткрывалась перед их глазами....
Леся с каким-то отстраненным интересом наблюдала за медленным и плавным кружением снежинок. Стекло, к которому прижимались ее пальцы, казалось очень холодным. Таким, какой была кожа Влада сегодня ночью.
Отняв пальцы от стекла, она подперла рукой подбородок и глянула на часы. Пять вечера, темнеет, а Леся еще не то, что сидела в халате, но и в душе до сих пор не была. А ведь около девяти приедет Влад. Нет, нельзя ей сидеть дома. Совсем потеряла мотивацию. Раньше в такое время уже бездну дел успевала начать и завершить, а теперь? Только бесцельно бродила по комнате и сама не заметила, как день прошел.
Она вдруг стала понимать, отчего образ домохозяйки чаще всего связывался в представлении с полноватой, неряшливой, ничем не интересующейся женщиной. Леся просидела дома три недели, и уже начала погружаться в какую-то странную апатию, когда ничего не хотелось делать, лень было заниматься какими-то делами, даже приведение внешности в порядок по вечерам - напрягало. Кошмар! Так она совсем распустится, станет патлатой грязнулей, и Влад ее разлюбит, а она только решила прекратить их ""хождение по мукам"".
Представив себя в таком виде, Леся не сдержалась - рассмеялась вслух. Встав со своего ""наблюдательного пункта"" - стула у окна, она с удовольствием потянулась и медленно побрела в ванную. Нет, Влад прав, то и дело, заставляя ее задумываться то над одним, то над другим вариантом - сидение дома не для Леси. Не того склада у нее характер, чтобы быть домохозяйкой.
Проблема состояла в том, что Леся просто не могла решить, что же именно хочет делать, потому и хандрила. Вернуться на свой бывший канал она не могла и не хотела, что важнее, и хоть начальство формально принесло извинения и предложило ей ""все забыть"", Леся ничего не простила, и пусть считают ее взбалмошной эгоисткой.
Кроме того, она подозревала, и не безосновательно, что эти самые извинения принесены не без влияния Влада. Слишком уж старательно отводил глаза ее редактор, и слишком рьяно отнекивался, когда она заинтересовалась его оговоркой о визите Захарченко на студию.
