— Не сметь оскорблять передового члена общества, я орденоносец, инженер, военный пенсионер.
— Мы вас не оскорбляем, — жестко сказал Олег, — мы спрашиваем. Машина госномер ММЗ 00–09 ваша?
— А вам какое дело?
— На вашей машине совершено дорожно-транспортное происшествие…
— Этой машиной пользуется мой друг.
— Фамилия?
— Слава его зовут.
— Вы что же, фамилии друга не знаете?
— А вам какое дело?
Ладоньщиков повернулся и пошел в ванную.
Раздался шум воды. Через несколько минут он вышел, отряхивая кисти рук.
Наумов с недоумением посмотрел на него.
Зачем этот человек пошел мыть руки? Немотивированность слов и поступков Ладоньщикова говорила, что он не просто пьяница, а давно и тяжело душевно болен, и причина его болезни, конечно, алкоголь.
— Может, вы нас в комнату пригласите? — спросил участковый.
— Заходите. — Хозяин повернулся и быстро засеменил к дверям.
Неплохая была комната у гражданина Ладоньщикова. Большая, солнечная, с балконом. И вид из окна открывался прекрасный — на Новодевичий монастырь.
— Так что же, гражданин Ладоньщиков, как фамилия вашего друга?
— Славой его зовут. — Лицо Ладоньщикова напряглось. Он пытался в глубине своего пропитого мозга выискать фамилию друга Славы. Пытался и не мог.
Он снова выскочил из комнаты, и снова полилась вода. И снова он вышел, бережно неся перед собой вымытые руки.
Наумов понял, что говорить с ним бесполезно. Глупо и бессмысленно оперировать нравственными категориями перед человеком, долго и беспощадно разрушавшим себя алкоголем.
— А где живет Слава, вы знаете?
— Конечно, — ответил Ладоньщиков.
— Где же?
— В кооперативном доме Союза журналистов на Бутырском Валу.
Наумову был знаком этот дом. У магазина «Овощи — фрукты» надо въехать под арку, и там дом с прекрасной стоянкой для машин.
— Спасибо и на этом, — сказал он.
— А кто вы такие? — напористо спросил Ладоньщиков. — Зачем приходили? Я буду жаловаться!
— Вы лучше руки пойдите помойте. — Олег вышел из комнаты.
На лестнице он сказал участковому:
— Его лечить надо.
Причем срочно, явное психическое расстройство.
— Да как же его в больницу отправишь! — вздохнул участковый. — Пьет дома. Жалоб никаких, пенсия двести рублей…
— А я бы таким не платил, — мрачно сказал Леня Сытин. — Исключение из правила надо делать. Ишь, здоровый, краснорожий, трескает водку.
— Он только коньяк пьет, — заметил участковый.
— Тем более. У него пенсия больше, чем у меня оклад.
— Ну, это не нам решать. — Наумов закурил. — Едем искать Славу.
