Он понимал, что нужны перемены, но какие — сформулировать не мог. Одно он твердо уяснил для себя. Надо работать, не обращая внимания на политические игры начальства.
Этим утром он встал рано. Сделал зарядку, принял душ и пошел на кухню готовить традиционную яичницу.
Любимое радио «Ретро» передавало песню в исполнении Бунчикова, шипела на раскаленной сковородке яичница, часы показывали самое начало седьмого.
И вдруг раздался звонок в дверь. Короткий и робкий. Кого в такую рань принесло?
Никольский натянул тренировочный костюм, пошел к дверям.
На секунду пожалел, что оставил пистолет на работе, и распахнул дверь.
На пороге стоял взволнованный Стас.
Сергей втолкнул его в квартиру, захлопнул дверь.
— Тебя кто-нибудь видел?
— Нет, Васильич, я перепроверился.
— Ты же знаешь, что нельзя приходить ко мне.
— Знаю, — ощерился Стас, — да только я тебе с шести утра звоню. Глухо.
И тут Никольский вспомнил, что он на ночь выключил телефон.
— Что у тебя за пожар? Не мог подождать?
— Не мог.
— Давай излагай.
Стас вздохнул, посмотрел печально на Никольского и достал из сумки зеленый контейнер.
— Это что?
— Банка, украденная в армии.
— Ну а я здесь при чем?
— Васильич, в этой банке радиоактивные материалы. Сергей даже растерялся. Вот жизнь настала! Обычный агент угрозыска приносит оперу не украденные сапоги или пальто, а радиоактивные изделия.
— Как она к тебе попала, Стас?
— Об этом разговор особый, Васильич.
— Ну пошли. Жрать будешь?
— Неужто что осталось, Васильич, — Стас засмеялся, — у тебя на кухне все сгорело.
Тут только Сергей почувствовал горелый запах забытой яичницы.
— От тебя одна потрава, Стас, накрылся мой завтрак.
— Васильич, не горюй, пошли на кухню, я тебе еще лучше соображу.
Стас был парнем проворным и домовитым. Маленькую сковороду он отверг напрочь. Свою чудо-яичницу он мог приготовить только на большой сковородке. Он открыл холодильник, и в дело пошло все: старый шматок сала, зачерствевший сыр, остатки колбасы, даже кетчуп «Анкл Бенс», все это перемешал в кастрюльке с яйцами, плеснул молока.
Через несколько минут они ели необыкновенно вкусную яичницу и пили крепкий кофе.
За едой Стас поведал Никольскому весь свой разговор с Колей.
— Ну, Стас, — Сергей закурил, — тебе цены нет.
— Ловлю на слове.
— Пошли напишешь.
Писал Стас долго. Сергей дважды заставлял его переписывать, так как в процессе работы всплывали новые детали.
Наконец Стас закончил «писать оперу» и поставил дату и псевдоним.
