Я должна была давить на то, что таблетки не сработали и что случилась осечка.
— И я о ней я тебя предупреждал, Карина, — вздыхает Дима. — Пусть наш Артур Борисович хорохорится, но он к Витаминке стальными канатами привязан. И, честно сказать, они оба упрямые и друг друга стоят в плане твердолобости.
— Он ее не любит.
— Он решил в свое время, что она его женщина, Карина. И виагра в кофе по утрам…
— Ты ведь сам это предложил! — взвизгиваю я.
— Я экспериментатор, милая.
— Ты врач!
— Семейный доктор, — Дима ехидно смеется.
— И ведь отчасти сработало, просто у тебя мозгов, как у курицы. Ну что, Кариша, будем тебя еще раз зашивать?
— Я реально залетела, Дим… — закрываю глаза.
— От Артура? — охает Дима.
Я молчу.
— Карина, — Дима со лживой лаской смеется. — Реально ведь курица. И это даже мило. Меня умиляет тупость людей, но ты превзошла все мои ожидания. Аплодирую стоя.
— Я не виновата…
— А кто виноват?
— Меня изнасиловали…
— Ты можешь быть честной со мной, Кариша. Я ведь доктор и умею хранить тайны, — Дима ехидно посмеивается.
— Облегчи душу. Мы вроде как с тобой в одной лодке. Ты же вечно ко мне за советами бегала.
— И за неплохую плату."
"— Время такое. И да, я люблю деньги. Как и ты, — Дима зевает. — Кто еще побаловался сладкой девочкой?
— Я его не знаю… — я в отчаянии всхлипываю. — Мажор какой-то. В клубе подкатил, а я выпила лишнего… Я даже лица его не помню.
Раздаются хлопки. Дима дарит мне издевательские аплодисменты. Он наслаждается моей паникой, и я подозреваю, что он был влюблен в жену Артура.
Когда он о ней говорит, то проскальзывает в его голосе тихое восхищение.
— Ты прекрасна, Кариша. Я в полнейшем восторге.
— Что мне делать?
— Не знаю. Купи ползунки.
— Подделать тест на отцовство реально, если возникнет такая необходимость?
Глава 6. Разговор на кухне
Было приказано разобрать вещи и ждать. Всю дорогу молчали. Я — на заднем сидении, а Артур — за рулем. То и дело бросал беглые взгляды в зеркало заднего вида и зубами скрипел. И я тоже злилась, потому что плакать хотела, но сопли наматывать на кулак перед неверным мужем — то еще унижение.
В один момент стали чужими.
К чемоданам не прикоснулась. Так и стоят у порога, а я на кухне сижу. За столом, у которого мой муж отымел секретаршу. Пью чай, и стоны Карины с рыком Артура стоят в ушах. Я никогда не была против близости. Не увиливала, не отказывала и голова у меня никогда не болела. И близость с ним не была для меня супружеским долгом или обязанностью. Я желала своего мужа.
