— Ну да, ну да, — покачал головой Федор, — Это ты сейчас так говоришь, а через неделю, когда н-н-наденешь свое шикарное красивучее платье с пышными юбками и в-в-вышивкой ручной работы, шубку вот сейчас тебе купим, шубку н-н-наденешь, туфли эти свои, на которые смотреть страшно, такие они в-в-высокие, шляпку эту свою ново-модную из самого Парижу….. В общем, н-н-наденешь все это, махнешь мне ручкой, и умчишься в-в-вслед за Лешим. А я так и буду стоять и лить горючие слезы по тебе.
— Федя, ну какой Леший?! — не выдержала и рассмеялась Вика, чувствуя, как тревоги отпускают ее.
— Какой, какой, — весело говорил Федька, — Обыкновенный. Ты сама г-г-говорила, что была влюблена в него. А я тут понял, что жуть как ревную т-т-тебя к нему.
— Федь, — смеялась Вика, — Во-первых, он твой отец. Во-вторых, мне было шесть. И в-третьих, я ни за что не променяю тебя на киллера, которого к тому же уже много лет официально не существует в природе. И потом, сомневаюсь, что он так же круто танцует стриптиз.
Так что нет, будешь терпеть меня до старости, будешь просыпаться каждое утро со мной, и засыпать каждую ночь. Будешь терпеть мои психи и вспышки чрезмерной сексуальной активности.
— О, это я всегда готов, — широко заулыбался Федька.
— Федь, я как-то нервничать опять начинаю, — призналась Вика, — Как-то прям совсем не по себе.
— Терпи, кнопка, — нахмурился богатырь, — Припаркуюсь и будет тебе по себе.
Федор обещание сдержал. Отыскав тихое место, припарковав машину так, что лобовое стекло упиралось в бетонное заграждение, парень повернулся к Колючке, не выключая движка.
— Ну, иди ко мне, кнопочка, — ласково позвал Федор, похлопав ладонью по своему бедру.
— Федь, мы в машине в центре города, — напомнила Вика.
— Мы в танке с тонированными стеклами, на улице п-п-почти ночь, — возразил Федька, и отстегнул ремень безопасности, свой, потом её, — Давай, Колючка, иди к своему синеглазому мальчику.
— Федя! — все еще с сомнением, но уже немного томно и в предвкушении.
— Ползи сюда, кнопка, — поторапливал Федька, — у тебя получится, а я застряну."
"От жаркого дыхания на ухо, от горячих рук на пояснице, спине, животе, Вика вмиг позабыла где они находятся. А когда ловкие пальцы скользнули под лифчик, уже привычно, уже до боли знакомо, по-хозяйски поглаживая, надавливая и лаская, Виктория Яковлевна позабыла и о собственных нервах и переживаниях.
