Не долго думая, перевернул таз и сам встал на него. Правда с трудом. Тазик оказался мелковатым.
— Считай, почти поместился, — задорно улыбнулся Федька, под тихое поскрипывание ни в чем не повинного тазика.
— Викуль, как тебе подарочек? — крикнула Лика, смеясь, — Годиться?
— Отличный подарочек, — весело ответила Вика, стоя на верхней ступени лестницы, — Самый замечательный.
Виктория Яковлевна наблюдала за просходящим, положив одну руку на перила. Стояла и смотрела не своего богатыря. А он, этот самый богатырь, так и замер на тазу, и любовался своей кнопкой.
Белоснежное платье пышными юбками спускалось к ее ногам, небольшие рукава прикрывали плечи. Восхищенный взгляд Федора задержался на декольте. Весьма откровенном, клином уходящим к талии, открывая на обозрение ложбинку между грудей. Федька сглотнул. Негодница. Ведь знает, как сильно он любит ее грудь, небольшую, но такую аккуратную. А здесь вся открыта. Вся напоказ.
«Ох, отшлепаю!» — подумалось Федьке.
Шагнул вперед. Рассмотрел лучше.
Нет, все же тонкие кружавчики прикрывали грудь. Взгляд синих глаз скользнул выше, задержался на изящной шейке. Изящной и хрупкой с тонкой нежной кожей.
Взгляд переместился к замысловатой шляпке. Белоснежная, элегантная, на вид почти невесомая.
Федька намеренно оттягивал момент, когда посмотрит в глаза своей Колючке. Намеренно любовался ее нарядом, заставляя себя сдерживаться. Потому что знал, этот момент никогда не сотрется из памяти. Сейчас он словно заново влюбился, словно заново узнал, словно нашел себя снова.
Шаг, второй.
Глаза в глаза.
Омут шоколадных глаз, сладкий, томительный, в котором плескалась нежность, любовь и безграничное счастье.
В два прыжка богатырь добрался до верхней ступеньки. И замер. Застыл. Руку протянул и коснулся кончиками пальцев бархатистой щеки.
— Вииик… — хрипло выдохнул, а в ответ понимающая улыбка, ласковый взор карих глаз и такое же легкое касание его щеки кончиками пальцев.
— Люблю… — тихий шепот перезвоном колокольчиков.
— Люблю… — хрипло, и каждый звук находит отклик в душе, напряженной, натянутой словно струна.
— Безумно… — нежное, едва ощутимое касание твердых губ.
— Навеки… — тихое, между короткими легкими поцелуями, словно клятва, нерушимая и бескомпромиссная, не обещание, а данность.
— Навеки… — тихое согласие и безоговорочная вера."
"Свет в зале погас. Луч софита безошибочно отыскал высокую широкоплечую фигуру в белоснежном пиджаке, черных брюках, бордовом жилете и бабочке.
