Сначала думали, зарезать хрюшку, но командир сказал, что свинка — герой, а героя на обед пускать — это не по-советски. Так что пока я с командиром разговаривал, для хрюшки отдельное укрытие соорудили. Будет теперь в отряде свинья-партизан.
Она тихонько рассмеялась, и я вместе с ней. Мои сомнения постепенно улетучивались. Подозревать в чем-то девчонку вздумал! Ее там вообще-то фашики насиловать собирались, она могла что угодно наплести с перепугу. Уметь стрелять и быть солдатом — это все-таки не одно и то же…
Она вдруг замолкла на полуслове и прислушалась к голосам где-то в стороне.
Мне из ямы было не слышно, что там за суета началась. Наташа вскочила на ноги.
— Вы чего такие суровые? — спросила Наташа у кого-то.
— Надо этого пятнистого достать, — хрипло ответил кто-то и хрипло заперхал.
— Освободить приказали? — обрадовалась Наташа.
— Натаха, в сторону отойди, а то решеткой зашибем еще, — пробурчал второй голос. Сверху посыпалась сухая хвоя и прочий лесной мусор. — Эй ты, как там тебя? В сторону сдвинься, я лестницу спущу.
Я увернулся от сбитой из жердей лестницы и, не дожидаясь приглашения, полез наверх.
— Эй, ну что за дела, братцы? — я скривил удивленную и даже обиженную физиономию. — Да свой же я! Советский! Что вы за оружие-то схватились?
Одного я уже видел, давешний конопатый в телогрейке. А две другие рожи незнакомые. Вид у них типично рабоче-крестьянский, робы черные, кепочки. Но рожи серьезные, прищур у обоих такой подозрительный.
— Шагай давай, не дергайся, — хрипло сказал один из них и снова заперхал.
Второй стоял с прямой спиной, как шпалу проглотил. Здоровый, кстати, этот молчаливый черт. Перхающий курильщик почти на голову его ниже.
— Куда идти-то? — спросил я, лениво поднимая руки вверх. Злить этих ребят, кто бы они там ни были, мне не хотелось. Все-таки на одной стороне воюем, работа у них нервная.
— Вперед иди, — сказал конопатый и подтолкнул меня в спину винтовкой. — Поговорить с тобой хотят.
«Как все устаканится, леща тебе пропишу, рыжая морда!» — беззлобно подумал я.
Снаружи было хорошо после душной затхлой ямы. Дневная жара слегка отпустила, стало прохладнее, комары, правда, активизировались, да и хрен с ними! Между деревьями чуть в отдалении горел костерок, вокруг него восседал десяток темных фигур, с энтузиазмом работающих ложками. А еще подальше, за брезентовой «ширмой» кто-то даже песенку пел, подыгрывая себе на чем-то струнном.
Куда меня ведут, ежу было понятно. Обратно в ту же землянку.
