Автор
Одна постыдная ночь. Я и Он. И никогда больше. Мы должны были забыть друг друга. Но этот парень с глазами грозового неба однажды решает помочь моему младшему брату. Смогу ли я разорвать красную нить, между нами. Или он окончательно утащит меня в пропасть?!
– Вы не могли бы в общем чате у ребят спросить, может, кто знает, где Ваня? Он домой ночевать не вернулся, – как на духу выложила я. От нервного напряжения едва не грызла ногти. Зато мама мирно спала в соседней комнате, убежденная, что сын остался у друга.
– Боже мой! – вскрикнула Людмила Михайловна. – Конечно, конечно. Дай бог все в порядке и он где-то загулял. Если никто не отзовется, у меня есть знакомый в полиции, попробую через него. Вы не переживайте главное, найдется Ванечка целым и невредимым.
– Спасибо большое! – от всего сердца произнесла и скинула вызов.
С одной стороны, я очень переживала за брата, а с другой – злилась на мать. Уже вроде и злиться смысла не было, привыкнуть пора, но мама словно живет с закрытыми глазами. А может, смотрит через призму розовых очков, где круглый год на небе радуга. И еще этот Валера с вонючим одеколоном…
Оставаться дома было невмоготу, поэтому решила – пойду по улицам, в соседние дворы загляну.
Однако стоило мне только натянуть свитер и джинсы, как замок на входной двери щелкнул, и послышались шаги. Сразу поняла – Ванька вернулся. Пулей выскочила к нему, представляя самые ужасные образы, но внешне брат был абсолютно нормальным. Никаких побоев или типа того. От него не несло перегаром, только дешевыми сигаретами.
– Где ты был? – прошипела.
– Отвечай! – уже чуть громче и строже произнесла. Встала напротив, уперев руки в бока, а у самой внутри ходило все, будто желе трясется.
– Пытался выиграть билет на поезд мечты, – ответил уныло брат. Вздохнул, натянуто улыбнулся. Он выглядел уставшим и поникшем. Я сразу поняла – проиграл деньги. С одной стороны хотелось отругать его, дать хорошего подзатыльника, а с другой жалко стало.
Я присела рядом, положила руку ему на плечо.
– Вань, надеюсь, ты не брал кредит.
– Нет, – ответил он спустя несколько секунд. Смотрел в пол пустым взглядом, дышал медленно, иногда качал головой. В каждом его жесте так и читалась обреченность.
