Землей залепило ноздри, измазало лицо. Он осторожно поднял голову – и снова спрятался. Циммер произвел выстрел. Это было крайне рискованно, но такова уж служба…
В обойме немца оставалось три патрона. Павел перекатился по земле, отметив, что «Люгер-Парабеллум» еще не облегчился до конца. Очередь над головой немецкого офицера – и того засыпало ветками с листвой.
– Циммер, прекратить сопротивление! Мы гарантируем вам жизнь…
Военнопленных на этой войне практически не расстреливали – если они не принадлежали к организациям типа СС или СД.
Стреляли своих – за трусость, за дезертирство, мародерство, невыполнение приказов.
Циммер позеленел от страха. Он выстрелил по мечущейся за деревьями фигуре, грязно выругался, обнаружив, что пистолет пуст, а враг, живой и невредимый, поднимается из-за кустов.
Павел подходил, держа офицера на прицеле. Циммер отбросил пистолет – все равно не успел бы сменить обойму, затравленно оглянулся вокруг и попятился.
– Без глупостей, Циммер! – прикрикнул Павел.
– Руки вверх и – ко мне!
Но тот продолжал пятиться. Защемил ногу, выдрал ее из перехлестов корней. Снова обернулся, быстро зашагал в чащу. Очередь над головой ничуть не впечатлила его, только ускорила шаг.
Замысел Циммера майор понял не сразу. Тот не спеша спускался в низину. Упрашивать его, что ли? Чавкала трава под ногами. А Циммер уже проваливался. Он брел по колено в жиже, потом вдруг обернулся: физиономия его была смертельно бледная.
– Циммер, ты куда? – напрягся Кольцов. – Кончай дурить, из этого болота тебе не выбраться!
Но тот уже не мечтал о воле.
Закончилась служба на благо великой Германии. Он широко шагал, преодолевая сопротивление болотной жижи. Впереди раскрывалось «окно», заросшее мелкой ряской. Сапоги погрузились в топь, жижа поднималась к бедрам. Павел побежал за ним, он уже все понял. Немец тоже заспешил – боялся, что его схватят за шиворот. Ахнул, провалившись по живот! Машинально подался назад, но передумал, продолжал движение. Он повернулся и опять посмотрел в глаза врагу.
Дрожал гладко выбритый подбородок. Трясина засасывала, он ушел в нее уже по грудь.
– Циммер, не шевелись! – Павел подпрыгнул, схватил корявую ветку, растущую из заскорузлого ствола, стал пригибать к земле. – Циммер, прекращай чудить, хватайся за ветку!"
"Ариец вполне мог выжить. Листья хлестали его по лицу, нужно было только схватиться за ветку. На губах появилась надменная усмешка. Ладно, хоть «Хайль Гитлер» не кричал.
