Автор
— Непонятные осадки? Так теперь у гадалок называется падающий на голову дракон? — ругалась я, продолжая измельчать в ступке травы. И все же он чертовски красив…Я столько лет пряталась от войны, магии и драконов, жила в деревушке на краю болота и зачем?! Нужно бежать, но Дар целительства накладывает обязательства: я не могу бросить пациента, даже если он Король Драконов, виноватый во всех моих бедах....
— Я ужасно натерла пятки и не готова вновь влезать в ботинки, — честно призналась я.
— Юджин! — рявкнул Герхард.
Через секунду над нами навис самый огромный человек, которого я видела в жизни. Его внушительные длинные руки были как два ствола, а грудь расширялась при каждом вздохе, норовя порвать застиранную рубаху. Бородатое лицо с крючковатым носом не отличалось особым интеллектом или добродушием.
Эта толпа странных людей не была похожа на королевский двор, а ведь генералом обычно назначают старшего наследника.
— Как даму, как даму, — замахал руками Герхард.
Юджин что-то пробубнил и перехватил меня под колени. Я только и успела, что пискнуть.
— Это вовсе не обязательно, — сопротивлялась я.
— Леди, пол слишком холодный, — строго сказал Герхард, и я поняла, что спорить бесполезно.
— Ну где вы там, — из-за поворота выглянул Жан, — Амброзий нас заждался.
— Какой еще Аброзий? — возмутилась я, но ответа не последовало.
"Юджин неумолимо шел за Герхардом. Мажордом вел нас в место, которое подозрительно напоминало темницу.
Глава 5.2
Юджин уверенно нёс меня на руках, и мы спускались всё глубже в недра замка. Мрачные коридоры и тусклый свет факелов только усиливали тревогу.
Когда мы добрались до массивной деревянной двери с железными скобами, Герхард остановился и постучал три раза, затем приоткрыл окошка, видимо, предназначающееся для передач, и крикнул.
— Мы заходим!
Честно говоря, это выглядело пугающе. Мажордом распахнул дверь, пропуская Юджина в темницу.
Здоровяк невозмутимо нес меня мимо обгоревших камер. Следы пожара виднелись повсюду. Открытые железные решётки были покрыты ржавчиной и копотью, а на полу валялись остатки обожженных костей. В одной из камер валялись серые тюки, в другой — тряпки, ведра и швабры.
Я в ужасе поняла, что сейчас меня несут прямиком в пыточную камеру. И правда, через минуту мы уже стояли в обители страха и боли, переоборудованной в швейную мастерскую.
У меня были некоторые представления об орудиях пыток, но мне и в голову не могло прийти, что кто-то решит использовать железную деву как манекен для драпировки тканей, а дыбу как гладильную установку. На больших барабанах вместо веревок были нятянуты полотна серой ткани, а на месте, предназначенном для туловища заключенного, стоял чугунный утюг.
