Автор
Весна 1889 года. После смерти своего учителя Павла Афанасьевича Благово Алексей Лыков отправляется в командировку. В Японии найдены трупы трех беглых русских каторжников, которые по документам по-прежнему числятся заключенными сахалинских тюрем. Есть подозрения, что их побег был организован японской мафией – якудза. Чтобы найти ответы на все вопросы, Лыков отправляется на Сахалин с секретным заданием…...
А на Такигаву, от которого теперь зависит его жизнь, – равнодушно. И ясно, что ничуть не рисуется.
– Капитан! Зачем вам агентурная сеть в России? Неужели вы всерьез собираетесь с нами воевать?
Разведчик усмехнулся.
– Почему нет? Вы считаете себя непобедимыми?
– Но согласитесь, что соотношение сил…
– Русских нельзя победить, если напасть на их дом. Пример Наполеона это показал. Но разве здесь возможна народная война? Дальний Восток наш, а не ваш. Из Петербурга войска не напасешься. Нет! Если вдруг тут случится заварушка, мы вас одолеем.
– Смешно! – ухмыльнулся надворный советник. – Вы давно на карту мира не смотрели? Поглядите. Вашу Японию, извините, пятаком накроешь, а для России нужна рогожа!
– Надо будет, накроем и Россию, – отмахнулся капитан. – Как у вас говорят? Мал, да удал! И вообще… Моя работа рассчитана на десятилетия, и знать вам о ней не нужно. А нужно другое. Как выйти отсюда живым – вот что должно вас занимать в эту секунду.
– Ну и как? – лениво осведомился Лыков.
– Вы неплохо держитесь для русского, – похвалил Такигава.
Лыков встретился взглядом с Голуновым, и тот сразу же кивнул:
– Соглашайся и уезжай!
– А ты? Он же обманет!
Калина Аггеевич пожал широкими плечами:
– Моя бабушка говорила: два века не проживешь.
Лыков чуть не вцепился Такигаве в рукав:
– Много ли стоит ваше слово офицера?
Тот равнодушно ответил:
– Узнаете, когда вернетесь. Или хотите остаться здесь? Царя ведь можно и без вас выручить…
Лыков встал, подошел к Голунову и протянул ему руку. Как тогда, в тюрьме.
– До встречи, Калина Аггеевич!
– До встречи, Алексей Николаевич!
Глава 16
Конец «цепочки»
Лыков ехал в Корсаковск, ведя коня Голунова в поводу, и ругал себя последними словами.
"Немного остыв, он стал думать. «Иванов» действительно следует перевести в лазарет.
