Сердце просто разорвётся от ожидания. Я так хотела увидеть, что всё не зря, что Кристиан откроет глаза, посмотрит на меня, что я услышу его голос.
— Ну его! Давай сейчас, быстрее, — шепнула Брунька. — Сама всегда говорила, у нас каждая минута на счету. А то вдруг Кристиан того… драконий хвост отбросит.
Подруга умела быть убедительной.
Я подошла к кровати и положила руку на прохладный лоб Кристиана. Мне всё время казалось, что он просто спит. Такой большой и сильный. Будто бы вот-вот встанет и отвесит очередную колкость, вогнав меня в краску.
Я провела пальцами по щеке Кристиана, по губам.
— Вернись ко мне, — шепнула я, глотая вставший в горле ком страха."
"А если не получится? Я же умру на этом самом месте. Вдруг мы с мистером Гинианом ошиблись в рассчётах. Вдруг я сделала что-то не так?
— Давай уже, лей, — поторопила меня Брунька. — Сил нет ждать и смотреть, как ты себя убиваешь.
Я быстро поцеловала Кристиана в щёку, а затем приоткрыла его губы и влила заветное лекарство.
Замерла с бешено рвущимся из груди сердцем.
С мыслями тяжело бьющимися друг о друга до гула в голове. С вмиг вспотевшими от страха ладонями.
Кристиан лежал всё так же спокойно. Будто ничего и не было. Мне кажется я не моргала минуту. Или две. Мир сузился до его лица. Я жадно ловила любое проявление жизни.
— Брунька, — сокрушённо прошептала я. — Не помогает.
Даже слёз уже не осталось. Я просто вся сгорела изнутри. Каждый день без него словно приговор. Я хотела бы ничего не чувствовать, хотела бы всё забыть, но не могла.
— Эви, мне так жаль, — Брунька позади меня всхлипнула и шумно вытерла нос рукавом.
Я подалась ближе и положила голову Кристиану на грудь. Там, где медленно билось его сердце, поддерживаемое лекарями. Сколько ему ещё осталось? Я подвела его.
Каждый день я листала его дневник, уже знала «от и до» каждую строчку. Все его признания и нежность, которые он изливал на бумагу, когда не мог сказать мне, теперь словно выбили на моём сердце гвоздями. И они кровоточили. День за днём. Я была дорога Кристиану настолько, что он был готов умереть вместо меня.
Теперь казалось, что мы знакомы всю жизнь. Были предназначены друг другу ещё до рождения. Пусть и совсем в другом смысле. В смертельном и по чужой воле. Но ведь мы смогли бы всё переиначить на свой лад. Вырастить цветок там, где другие видели лишь выжженную землю.
Слёзы потекли по щекам, касаясь больничной рубашки, в которую был одет мой жених. Я тихонько всхлипнула, чувствуя, как боль растекается по венам ядом.
