Эксперт так, на вскидку, так сказать, сказал, что на столе самогон был разлит, так что занялось знатно. Вас с Никиткой спасло то, что спали вы с ним в самой дальней от пожара комнате.
– Она же самая ближняя к выходу, – Иришка сказала это машинально и поправила одеяло на спящем мальчике.
– Дядь Вань, мои-то документы со мной, а как с Никиткиными быть? Сгорели ведь там. Все сгорело.
– В паспортный стол надо идти. Новые делать.
Иришка кивнула:
– А еще у него ведь теперь нет никого, кроме меня. А у меня – кроме него.
И только проговорив это, Иришка поняла, осознала, что случилось сегодня ночью. Часто задышала, закрыла рот ладошкой и уставилась на участкового глазами, полными горя и осознания всего и сразу. Слезы из глаз полились сами. Участковый, который по возрасту годился ей в отцы и даже был чуть старше его, притянул девушку к себе и, обняв, погладил ее по голове:
– Ты поплачь, поплачь, девонька. Так-то вот… Да…
Иришка плакала, уткнувшись в грудь дяди Вани, плакала почти беззвучно, боясь разбудить спящего мальчика.
Слезы высохли так же, внезапно, как и полились. Она теперь должна быть сильной, на ней теперь ответственность за ребенка.
Девушка отстранилась от участкового, села с прямой спиной, вздохнула полной грудью и уже спокойно произнесла:
– Я должна их опознать?
– Должна, но там нечего опознавать. Ты уж прости старика, но я сам документы подписал. Не надо тебе этого видеть. Я взрослый мужик, и то чуть в обморок там не грохнулся. Хоронить их будут в закрытых гробах.
Иришка кивнула, а участковый полез в карман и вытащил мятый конверт, протянул его девушке со словами:
– Ириша, мы вот тут с соседями собрали для вас.
На похороны и вообще. Там еще сельсовет обещал помочь с организацией.
– Спасибо, – Иришка кивнула и взяла протянутый участковым конверт. Подержала в руках, затем, будто очнувшись, потянулась к тумбочке, открыла ее, расстегнула сумку, стоящую там, и сунула конверт на дно сумки. Конверт она так и не открыла.
Участковый, увидев это, лишь вздохнул. Иришка ему нравилась.
Сейчас, взрослая, она была очень похожа на свою мать. Иван помнил маму девушки вот такой же молодой и худенькой. Впрочем, худенькой Татьяна всегда была. Только ростом гораздо ниже. Иришка вот взяла от матери эту стройность, а ростом в отца пошла."
"Это уж потом, вернувшись из армии с женой Галиной, он узнал, что ждала Татьяна его, дурака слепого, из армии. Она ждала, а он с беременной женой приехал. И Татьяна через два месяца вышла замуж за Константина.
