Выпил лишнего, сел на мостках, задремал, да и свалился – так как-то получалось.
Длинными санаторными коридорами, застланными ковровыми дорожками – красная середина, зеленая кайма, – Марина добралась до высоких двойных ореховых дверей, вышла на вечернее солнце, пристроилась на лавочку с гнутой садовой спинкой и закурила.
Очень хотелось есть, и она с удовольствием думала о сухой колбасе и банке с кофе. Нужно завтра сходить в ближайший магазинчик, купить йогуртов, сыру и серого деревенского хлеба, наверняка здесь есть.
Ореховая дверь открылась и закрылась. Кто-то вышел и пристроился на ту же лавочку, но с другой стороны.
Откуда-то взялась толстая пыльная кошка, посмотрела на Марину вопросительно, зачем-то лизнула лапу и стала тереться о Маринины светлые брюки, оставляя на них клоки шерсти.
– Ты что? – спросила у нее Марина и стала отряхивать шерсть. – Разве не видишь, у меня ничего нет! Бедная, бедная, голодная киса!
– Не верьте ей, – посоветовали с другого конца лавочки, – она не бедная и не голодная.
Марина посмотрела вбок и обнаружила неподалеку спортивные штаны непередаваемо-павлиньей расцветки.
– Бедная и голодная. – Она погладила пыльную кошачью башку и снова неодобрительно покосилась на штаны.
– Я только что скормил ей остатки рыбы. Я сегодня, знаете ли, опять ловил.
– Ловить мальков в луже – гнусно.
– Я же не глушу их динамитом."
"После чего они уставились друг на друга. Кошка вопросительно мяукнула, не понимая, почему Марина перестала ее гладить.
– Здрасте, – неожиданно поздоровался тип в цветастых штанах.
– Добрый вечер, – с ходу откликнулась привыкшая быть вежливой Марина.
– Вы только меня не перебивайте, – быстро сказал он, – меня зовут Федор Федорович Тучков. Можно просто Федор. Я из Москвы. А вы Марина, да?
– А почему я не должна вас перебивать?
– Потому что я никак не могу сказать вам, как меня зовут, вы все время перебиваете.
– А зачем мне знать, как вас зовут?
Он вздохнул, полез в карман и достал сигареты.
– Так принято, – подумав, объяснил он, – мы с вами отдыхаем в одном санатории и даже сидим за одним столом, так что нам придется как-то называть друг друга.
– Вряд ли нам придется как-то друг друга называть, – отчеканила Марина, – зачем?
Очень уж он ей не нравился, с его брюшком, гавайской рубахой, цветастыми штанами и сладкой улыбкой на круглой физиономии. Ей-богу, Геннадий Иванович, будущая звезда теннисного спорта, и то лучше!
– Я вас… раздражаю? – смиренно спросил Федор Федорович Тучков.
