– Потом Марина слышала, как они ссорились с дедом, и Вероника кричала что-то о том, что умрет, но я никак не предполагал, что она может умереть от любви… к Павлику.
– Так ведь никто не предполагал, – язвительно вставил Генрих Янович и пронзительно посмотрел на преступницу. Преступница вдруг ему улыбнулась дрожащей улыбкой. Дед величественно отвернулся.
А может, и обойдется, кто их знает? Может, у них и вправду… любовь?
– Потом была игра с телефоном, который не звонил, – все для деда, чтобы он ничего не заподозрил.
Вы ведь пообещали ему, что больше не станете видеться с Павликом, да? И разыграли сценку с неведомым московским приятелем, которого называли дусей и объяснялись в любви. Правильно?
Вероника кивнула.
– Господи, какой разврат! – пробормотала Элеонора Яковлевна, содрогнулась и погладила Оленьку по плечу. – До чего могут дойти эти молодые!
– Я пообещала, потому что дед сказал, что я его сведу в могилу. А Пашке я сказала, что попробую все же его уговорить. Ну вот. А дед никак не уговаривался.
Я тогда Пашке записку написала, чтобы он уезжал, и под дверь сунула.
– Я знаю.
– Откуда? – поразилась Вероника и вытерла слезы. – Никого же не было в коридоре!
В коридоре не было, подумала Марина быстро. Зато на балконе оказалось полно народу.
– Я не знала, что он приедет, – объяснила Вероника, – я его просила не приезжать. А он заявил, что такой подходящий случай всем все открыть – и деду, и его… маме. Он сказал – ты потом ни за что не решишься. Давай сейчас. А я боялась очень.
Я хотела, чтобы он уехал."
"– Да что мы?! Разбойники с большой дороги, что ли? – вдруг пронзительно вопросила Валентина Васильна и высморкалась в носовой платок в крупную синюю клетку. – Мы что, своим детям враги, что ли? Боялась она! Подумаешь, трусиха какая! Нужен тебе мужик, так и стой на своем, никому не отдавай! А то боится она! Волков бояться, в лес не ходить!
– Все от чувств-с, – поддержал Генрих Янович. – Такое смятение ума у них делается, что себя не помнят-с.
Марина улыбнулась потихоньку.
– Вторая наша парочка, – ни с того ни с сего вступил генерал Тучков, о котором все забыли, – это Оленька и Геннадий Иванович. Прошу прощения.
Геннадий Иванович покраснел пятнами и независимо подтянул пояс штапельных брючат.
– О как! – задумчиво провозгласил Павлик. Огромной ручищей взял Веронику за штрипку джинсов, притянул к себе и поставил рядом.
Элеонора ахнула. Валентина захохотала басом.
– Па-азвольте! – очень грозно крикнул Геннадий Иванович.
