Он так интересно рассказывал про архитектуру и историю этого места, что я заслушалась.
Оказывается, в старину главную площадь страны называли «Пожар», потому что выстроенные деревянные торговые ряды часто горели.
– Давай с нами, – настаивает Алан.
– Я же рассказывала, – оправдываюсь, – в прошлом году видела новость, целая группа туристов зависла над пропастью на канатной дороге. Весь день они просидели там, с детьми, в тридцатиградусной жаре. А вечером их доставали спасатели, через люк на потолке, и сопровождали на землю по одному в строительной люльке.
– Же-есть, – качает головой Галя."
"– С тех пор я не люблю подъемники и канатные дороги, – заканчиваю свою мысль.
За спиной чувствую мятное дыхание и древесный запах туалетной воды, а в моей голове раздаётся знакомый равнодушный голос: «Всё ты врёшь, Юля! Дело не в туристах…».
Резко оборачиваюсь и зло смотрю на Демидова.
– Поезжайте без меня, – предлагаю. – Я найду чем заняться.
Прогуляюсь по магазинам, в конце концов. От новой сумочки ещё никто не умирал в восемнадцать.
А мне как раз нужна насыщенно-зелёная. Этот цвет в предстоящем сезоне «весна – лето» трендовый.
Буду самая модная в нашей деревне.
– Гром, ну ты, как всегда, – недовольно проговаривает Эмиль.
– Я не поеду, – говорю ещё увереннее.
– Как нам тебя уболтать, Юль? – улыбается Дамир.
Мотаю головой.
Точно знаю, что в тесном пространстве, да ещё не дай бог, рядом с посторонними людьми буду чувствовать себя не лучшим образом. Воображать себя нормальной и в которой раз натыкаться на «грабли», а вернее, паническую атаку, бессмысленно.
– Давайте сделаем так, – Лев Викторович делает шаг вперёд и тут же берёт на себя роль главного.
Своим тёзкой, царём зверей, становится.
Роняю голову на грудь. Это сравнение настолько Демидову подходит, что я даже впервые за полчаса улыбаюсь и внимательно слушаю низкий голос.
– Вы прокатитесь на канатке от Лужников до Воробьевых гор. А мы с Юлей съездим по моим делам. Встретимся в парке через два часа и уже оттуда все вместе поедем в аэропорт.
– Круто, – хлопает в ладоши Мухаметова и, пряча восторг, поправляет очки.
Алан подозрительно на меня смотрит. Сжимает дрожащие ладони в своих руках.
– Ты точно не обидишься, зай? Может, мне с вами поехать?..
– Нет, – уверяю его, пытаясь унять сердце, словно пытающееся вырваться из груди.
Несколько часов с ним наедине.
Пусть в статусе студентки-первокурсницы, а он общается со мной подчеркнуто вежливо. И вообще, для него это ровным счетом ничего не значит.
