Автор
Новый год под угрозой, и это не добавляет радости. Морозный декабрь принес лишь мокрый лед и бесконечную грязь вместо ожидаемого снега. Вздуванные дожди и холодный ветер разрушают последние надежды на праздник. Но хоть это, возможно, единственный шанс: свидание с Егором Власовым завтра....
– То есть… принеси-подай? – уточнила я. Опыт в сфере обслуживания у меня имелся, не самый удачный, конечно, но все же. В конце десятого класса я пыталась играть в самостоятельную девушку, устроилась в одну кофейню, но умудрилась там поругаться с постоянным клиентом. Мужик нагло начал меня лапать, за что получил пощечину.
В итоге меня со скандалом выгнали, даже не заплатив, а перед клиентом еще извинялись, предлагали месяц бесплатного кофе. Из чувства справедливости, а оно порой у меня зашкаливало, я написала в трудкомиссию жалобу на них.
– Можно, итак, сказать, – вернула в реальность Оксана. Я оглядела себя в зеркало и едва не ахнула: юбка обтягивала бедра, словно резинка или большой ремень, безумно короткая и неудобная. Блузка с таким же вырезом, как и у Оксаны.
– Как вы в этом работаете? – брезгливо спросила, пытаясь одёрнуть хоть немного ткань юбки.
– Привыкли уже. Туфли надевай, и пошли, а то время тикает.
Идти в таком виде, ясное дело, я никуда не хотела. Мне даже было бы стыдно спать лечь в настолько откровенной одежде. Однако на кону стояла репутация, свидание с Власовым, и безысходное положение дало толчок в спину.
Дома обязательно отомщу Сашке! За все унижения! Маленький негодник!
На каблуках было безумно неудобно, я чувствовала себя лягушкой, которая впервые выбралась на сушу и пыталась ходить. Плюс юбка проклятая то и дело поднималась, казалось еще немного, она либо треснет, либо задерется до живота. Кто вообще придумал носить настолько откровенные вещи?!
Прошли мы вдоль коридора, затем два раза свернули и остановились напротив лифта. Дверцы неожиданно открылись, я подняла голову и буквально сразу напоролась на взгляд Ледовского, которым тот довольно нагло скользнул по мне сверху вниз.
Оксана переступила порожек лифта первой, я следом. И вот мы уже медленно поднимались куда-то вверх, в абсолютно молчаливой атмосфере.
