Лицо его, довольно молодое, с прямым носом и высоким лбом, было изысканно и бледно. Густые черные брови сошлись у переносицы.
– Здравствуй, дорогая жена, – процедил он вдруг хрипло, опаляя мое лицо горячим дыханием.
Я недоуменно округлила глаза и замерла. Даже прекратила вырываться из его сильной хватки.
Сказать, что я была ошеломлена, – значит ничего не сказать. Мне даже показалось, что я перестала дышать от страха, который заполонил все мое существо.
Глава 10
– Когда ты родила? – выпалил он, сверкая на меня глазами и переводя взор с малышки на мое лицо и обратно.
– Зачем убежала?
Его голос был хрипловатым и низким. Лицо красиво и молодо, темные волосы собраны в хвост на затылке, брови сошлись у переносицы. В синих глазах мне виделась злость и непонимание."
"Так вот он какой, мой муж! Граф Шереметьев. На вид благородный и изысканный аристократ. Видный высокий мужчина лет тридцати. Одет в дорогую добротную одежду: черный камзол и штаны, белую рубашку с голубым галстуком, заколотым драгоценной брошью, треуголку, отороченную белым горностаем, и короткие сапоги.
Так сразу и не скажешь, что перед тобой жестокий циничный подонок, задумавший убить жену, а до того женившийся на ней по расчету.
Пока я испуганно хлопала глазами и понимала, что ситуация патовая, муженек потащил меня к выходу из трактира. Я в замешательстве не знала, как себя вести. Вырываться, кричать или закатить скандал? Я прижимала малышку к себе, боясь ее выронить ненароком.
Как Шереметьев вообще очутился здесь? Почему не сидел в усадьбе со своей разлюбезной пассией?
Тысячи вопросов роились у меня в голове.
Но самый главный бил прямо в нервные окончания: когда он намерен разделаться со мной? Не побоится убить прямо здесь или же уведет подальше от людей? Но я отчетливо понимала одно: надо немедленно бежать от внезапно появившегося мужа и как можно дальне. Ведь и ежу было понятно, что сейчас он мне заговаривал зубы, чтобы усыпить бдительность.
– Я думал, с тобой что-то случилось. Уже третий день тебя ищу, – продолжал он взволнованно, когда мы уже вышли их трактира.
«Ага, третий день ищу, чтобы убить», – закончила я про себя его фразу.
Я не понимала его поведения и была напряжена до предела.
– Сын? – задал он краткий вопрос, на минуту остановившись у входа в трактир, испепеляя горящим взглядом спящую Анечку.
Я не хотела отвечать, потому отрицательно помотала головой.
– Девочка?! – выдохнул он в каком-то благоговейном ужасе, отчего я сразу же заподозрила неладное.
