За всю свою жизнь я вообще ни разу не была в таких ресторанах, видела их разве что по телевизору, но сразу думала о том, что такие заведения меня не привлекают. Я бы чувствовала себя там некомфортно. Словно Золушка пробралась на бал, на котором она не должна находиться. Вот такая я простачка, Лариса. Что поделать.
— Матвей.
Миша поднимает взгляд и внимательно смотрит на меня. Брови немного подрагивают. Не знает, как реагировать на незнакомое мужское имя.
— Если у нас будет сын, я бы хотела, чтобы его звали Матвей.
— Матвей. Мот. А мне нравится, — кивает Гора, и его глаза загораются. — Матвей Михайлович Кренц. Звучит вроде хорошо, главное, что не Потап, — выдает легкую улыбку.
— Ты знаешь, время еще есть и я могу передумать, — пихаю Мишу в бок и откидываюсь на подушки.
Мой Горыныч тут же нависает сверху.
— Мурашка, ты меня на клочки всего. Под кожу залезла, по венам прошла и в сердце застряла.
— И я тебя люблю, Миша…
* * *После выписки из больницы Мишка тут же заявил, что мы будем жить вместе.
— Сегодня отдохнем, а завтра соберем твои вещи.
— Так сразу?
— Зачем тянуть? — искренне не понимает он.
И конечно, он прав. Но я все еще переживаю, как к этому отнесется Юля. Возможно, будет лучше дождаться ее возвращения и тогда сообщить о том, что скоро я стану частью их семьи. Мы станем частью. Я и Матвей. Кладу руку ниже пупка. Да. Пора привыкать, что во мне теперь живет маленький человечек.
— Ларис, о чем задумалась? — Миша берет меня за подбородок и заглядывает в глаза. — Хорошо. Сегодня ночуем у тебя в съемке, но вместе.
Ты меня отсюда уже не выпнешь, — говорит, откидываясь на спинку дивана. — Но завтра все, едем к нам домой. Да, я не оговорился. К нам.
— А как же Юля? Может будет лучше дождаться ее возвращения и сообщить о нас?
— Родители привезут Юлю послезавтра. Я планирую на этот день заказать где-нибудь столик. Познакомишься с моими. Ну и все расскажем.
Сердце начинает ускоряться. Уровень тревожности растет. Что, если я не понравлюсь родителям Горы?
— Я своих… не хочу знакомить, — выдаю с запинкой.
Миша не говорит. О чем-то думает, хмуря брови.
— Мур, насчет того досье.
— Я сама расскажу, — говорю внезапно охрипшим голосом из-за спазма в горле. — Если ты прочитал, все равно из тех бумаг особо ничего не ясно. Я лучше сама. Только немного позже.
— Но я не читал, — Миша коротко кивнул и больше не задавал вопросов.
Это ночь мы провели в моей съемной квартире. И что меня удивило, так это то, что Миша не пытался овладеть мной.
