И все благодаря Бриджертонам с их способностью обзаводиться родственными связями.
– Леди и джентльмены, – начал Колин. Его звучный уверенный голос разнесся по всему залу. – Я хотел провозгласить тост за самую удивительную женщину в мире.
По толпе пронесся ропот, и Пенелопа замерла под устремленными на нее взглядами.
– Учитывая, что я молодожен, – продолжил Колин, одарив аудиторию своей неотразимой улыбкой, – надеюсь, вы снисходительно извините мой восторженный тон, свойственный влюбленным.
Толпа откликнулась дружелюбным смехом.
– Мне известно, что многие из вас удивились, когда я попросил Пенелопу Федерингтон стать моей женой. Признаться, я и сам был удивлен.
Раздалось несколько недобрых смешков, но Пенелопа не дрогнула, уверенная, что Колин знает, что говорит.
– Но не тем, что я влюбился в нее, – веско произнес он, окинув толпу вызывающим взглядом, – а тем, что для этого понадобилось так много времени. Видите ли, за долгие годы знакомства, – продолжил он, смягчив голос, – я так и не удосужился заглянуть в ее душу.
И чуть было не проглядел красивую, блестящую и остроумную женщину, которой она стала."
"Пенелопа чувствовала, что по ее лицу текут слезы, но была не в силах пошевелиться. Она едва могла дышать. Вместо того чтобы, как она ожидала, просто раскрыть ее тайну, Колин преподносил ей невероятный дар – публичное объяснение в любви.
– И потому, – сказал Колин, – в присутствии всех вас как свидетелей я хотел бы сказать… Пенелопа, – он повернулся к ней и взял ее свободную руку в свою, – я люблю тебя.
Я восхищаюсь тобой. Я преклоняюсь перед землей, по который ты ступаешь. – Он повернулся к толпе и поднял свой бокал: – За мою жену!
– За жену! – откликнулись все хором, захваченные волшебством момента.
Колин осушил свой бокал, и Пенелопа тоже, хотя и не переставала гадать, когда же он собирается сообщить всем истинную причину этого монолога.
– Давай сюда свой бокал, дорогая, – сказал он, взяв бокал из ее пальцев и поставив его на столик.
– Но…
– Ты постоянно меня перебиваешь, – с укором произнес Колин, прежде чем схватить ее в объятия и страстно поцеловать на глазах у всего зала.
– Колин, – ахнула она, когда он позволил ей перевести дыхание.
Он плотоядно ухмыльнулся, а зрители разразились бурными аплодисментами.
– И последнее! – крикнул он толпе.
Все уставились на него, ловя каждое слово.
– Я намерен сегодня уйти пораньше. Собственно говоря, прямо сейчас. – Колин усмехнулся, бросив пылкий взгляд на Пенелопу. – Думаю, вы меня поймете.
