Наверное, она первая, кто мне сказал, что я не в ее вкусе. Обычно моей харизмы достаточно для того, чтобы расположить к себе любую женщину.
— Ромыч, а у тебя с Барби что-то было? Или только собираешься? — хитро щурится друг Пашка и кивает в сторону гостиной.
Я качаю головой, стараясь казаться невозмутимым:
— Она малолетка. И не в моём вкусе.
— Ооо, зато в моем. Телефончик дашь?
— Подойди и возьми, если такой смелый, — фыркаю.
— Да наш Ромыч дед уже, какая ему Барби? Пусть лучше к тонометру привыкает. — ржет второй, Игорь.
Закатываю глаза. Очень смешно.
— Конечно, — отпиваю виски и чувствую, что в голове шумит, — пенсия, собес, корвалол — мое все. Пойду место на кладбище себе выберу.
Вроде бы отшутился, но внутри неприятно царапает. В последнее время я действительно весь в работе, и вот уже несколько месяцев обхожусь без всяких приключений. Чувствую себя так, будто молодость ускользает, как песок сквозь пальцы.
Мои будни — договора, цифры, встречи… Рутина. Ощущение, что она никогда не закончится и какой-нибудь сериал после работы — это все, что мне осталось из доступных развлечений.
Вечеринка в разгаре. Музыка играет, гости смеются, а мне почему-то хочется просто лечь спать. И это бесит еще больше.
Да, устал. Несколько месяцев новогоднего аврала. Все на нервах, и я в первую очередь. Чувствую, что перегорел. Ни праздника не хочу, ни веселья. Думал, что придут гости и настроение поднимется, но что-то пошло не так.
Ощущение, что меня и за эту неделю каникул не отпустит и все, на что я буду способен — есть и спать.
Хотя в планах была развлекательная программа: баня с друзьями, клуб.
Друзья моложе на несколько лет. И вот сейчас ощущение, что между нами не цифра, а огромная пропасть.
Наливаю себе еще виски. Хочу на свежий воздух. Выхожу на веранду. Ветер свежий, бодрит. Прикуриваю сигарету, делаю глубокий вдох — и немного отпускает.
— Перекур? — раздается откуда-то сбоку и я подпрыгиваю от неожиданности.
— Господи! — оборачиваюсь, понимая, что не один на веранде. Барби.
Ну, то есть Женя, конечно. Стоит в полумраке, курит.
— Можно просто: госпожа, — усмехается она и смотрит на меня с улыбкой. Явно тоже устала. Я бы вздернулся столько времени с детьми носиться.
Подхожу ближе, смотрю на неё. Красивая, надо признать. И как я раньше не замечал, что у нее такие идеальные черты лица? И вообще, сиськи, конечно, у нее сейчас наружу, но мой взгляд то и дело цепляется не за них, а за огромные глаза, подобные двум синим глубочайшим озерам.
