Женя морщится, медленно открывает глаза и смотрит на меня с лёгким замешательством.
— Роман Петрович? Вы здесь откуда?.. А, точно, — улыбается с зевком, тянется так, что прогибается в спине и выпячивает грудную клетку. Сглатываю.
— Как ты себя чувствуешь? — уточняю у нее, стараясь смотреть в лицо. Неужели она не понимает, как мужчина может отреагировать на соски, торчащие сквозь шелк?
— Кажется, жить буду, — резко выдыхает Женя и садится на кровати.
— Ну и отлично. Пойдём, освежишься, — улыбаюсь, подавая ей руку.
— Ой, моя одежда в машине осталась… — хлопает она себя по лбу и тут же приглаживает растрепавшиеся волосы.
— Ничего страшного, я тебе что-нибудь дам, — отмахиваюсь.
Иду к шкафу, нахожу свой спортивный костюм — тёплый, флисовый, как раз для такой погоды. Пока Женя переодевается, ухожу вниз и в гардеробной достаю ещё валенки, бушлат и шапку-ушанку, подаренную кем-то из друзей.
— На. В этом точно не замёрзнешь, — говорю, протягивая ей одежду, когда она спускается.
Женя оглядывает вещи с улыбкой:
— Валенки сорок шестого размера? Серьёзно?
— Ну, если хочешь, можешь на каблуках идти, — ухмыляюсь.
— Но валенки лучше, поверь.
— Ладно-ладно, мне подходит, — смеётся она, забирая одежду.
Когда она, наконец, одевается и мы выходим на улицу, прохлада приятно бьёт в лицо. С удовольствием вдыхаю невероятный запах свежести, который бывает только зимой. Женя повторяет за мной, глубоко вдыхая и шумно, с кайфом выдыхая. Смотрю на нее с умилением.
Она в моей одежде выглядит… забавно. Она явно ей велика.
Это добавляет какой-то своеобразный шарм и хрупкость образу. Шапка то и дело сползает на выразительные глаза, и Женя поправляет ее.
— Ну как тебе, а? — спрашиваю, наблюдая, как она в очередной раз делает глубокий вдох, балуясь и выдыхая облачко пара.
— Слушайте, Роман Петрович, круто! Столько снега намело. Я такой зимы за всю свою жизнь не видела! — смеётся она.
— Не поверишь, я тоже, — усмехаюсь, закидывая дрова в мангал.
— А динозавров видели? — раздается из-за спины.
— Ах ты, жучка! — разворачиваюсь и легонько толкаю Смирнову плечом, отчего она тут же падает в сугроб, как легкий фантик.
— Я так не играю! — возмущается Женя, проваливаясь глубоко и пытаясь выбраться.
— Вот и отлично, — киваю, поджигая и бросая в дрова роллы для розжига. — Шашлык будешь?
— Конечно! Какая зима без шашлыка? — отвечает она запыхавшись от усердия.
Тяну ей руку. Вытаскиваю из сугроба рывком. И тут же толкаю обратно.
— Криопроцедуры, Женя. Я злопамятный.
