Автор
В свадебной тиши меня окружают сотни непроницаемых лиц, а я стою в свадебном наряде и чувствую себя открытым для всех взглядами. Смущенная и краснеющая, как дикая в лесу, я страдаю со стороны судящих меня взоров, будто бы голой под любопытными глазами.
Сознание разбивает паника.
Во взгляде Исаева полный Армагеддон. Разрушение планет и даже целых галактик. Чего там только не транслируется! От пылающей, больной ненависти до глубочайшего презрения. Всё, кроме сожаления и сострадания. Адская, клубящаяся, непроглядная тьма. За которой души не видно. Непробиваемое стекло.
Он подходит ко мне, едва я прижимаюсь спиной к изголовью кровати. Рефлекторно скрещиваю на груди руки. Меня колотит так, что даже зубы стучат.
— Я никуда с-с тобой не п-поеду, — задушенно бормочу, пытаясь от него отгородиться.
— Тебя не спрашивают! — рявкает, хватая меня за локоть. Неделикатно сдергивает с кровати на пол.
Голова кругом. Ноги ватные. Падаю, врезаясь коленями в стразы на платье. Чашечки простреливает острой болью. Порезы кожи затмевают все остальные ощущения.
Взвыв, натыкаюсь взглядом на туфли Руслана. Они бесцеремонно топчутся по деликатной шёлковой ткани подвенечного наряда как по моей истерзанной душе…
Больно.
Через силу вскидываю голову, пытаясь рассмотреть в расплывчатом изображении лицо своего мучителя.
— Ты убил моего мужа, — хриплю зажатым горлом. — Твои люди его подставили. Свекровь была права! — срываю голос. Слёзы меня ослепляют. Улавливаю, как нерушимый чёрный монолит склоняется над моим поруганным телом. Схватив меня за плечи, дёргает вверх. Ставит на ноги, но не отпускает. Потому что я тут же рухну обратно на пол.
— Ты спятила? — зло шипит мне в лицо. — Я мог их пустить по миру одним щелчком. Нахрена мне его смерть?
— Я тебе не верю!
— Я не обязан тебе что-то доказывать!
— И не надо! — выцеживаю сквозь боль. — Анжела всё сказала. Там. На террасе… Когда пыталась тебе отсосать.
* * *— Что… — на секунду приходит в недоумение. Теряется. От лица Исаева отливает кровь. Затем резким толчком вбрасывается обратно. Он мгновенно багровеет.
— Что слышал, — то ли рычу я, то ли вою, ощущая себя раненым животным в силках.
Сколько не трепыхайся, а выхода только два: либо отгрызть себе лапу и сбежать, либо умереть от ножа охотника…
Если я сейчас ему не выскажусь, то вряд ли потом смогу. Будет ли ещё шанс? Отпускать меня он явно не собирается, как и делать правильные выводы. После такого удара в спину, скорее отомстит. Утилизирует и грохнет, как Петра.
