И тогда мне Ппидется возвращаться в привычную колею, и это не Сашина проблема, что от моей привычной жизни ничего не осталось.
Для меня — всё, Рубикон пройдет. Моя жизнь больше никогда не будет прежней, какой была до Саши. Я не смогу работать сутками напролет и получать от этого удовольствие. Не смогу спать в одиночестве в саванне и наслаждаться свободным пространством в палатке.
Даже сейчас в пустой квартире я жду ее возвращения. Жду, чтобы снова увидеть, как она пританцовывает на носочках, пока готовит попкорн, а потом выбирает кино на вечер.
С таким серьезным и нахмуренным видом, как будто решает судьбы человечества на заседании ООН. Жду, чтобы выучить еще пару странных неизвестных слов. И увидеть какое-нибудь совершенно офигенное кино, которое прошло мимо меня.
При этом, пока она выбирает кино, она ест попкорн, а мне не разрешает, потому что я, видите ли, весь его съем еще до того, как кончатся первые титры.
Попкорн, господи, я ведь даже попкорн без нее не ел!
Скрежет ключей в замочной скважине застает меня в кабинете.
Сидя за столом, я держу перед собой отчеты, которые прислала Зина, но при этом не понимаю ни слова. В тишине квартиры я слышу каждый шорох.
— Спасибо, — шепчет едва слышно Саша.
И меня тут же сдувает с моего места.
Она пришла не одна? Ей нужна была помощь, но она не позвонила мне?! Версия одна хуже другой проносятся в моей голове, но я оказываюсь совершенно не готов к реальности.
Адам не смотрит на меня, только на Сашу, на плечах которой почему-то его пальто. Ее потемневшие мокрые волосы прилипли к черепу.
Я успею умереть и воскреснуть в тот миг, когда понимаю, в каком она состоянии. Затравленный бледный вид, воспаленные глаза. Поникшие плечи. Она словно пытается сжаться.
Господи, что случилось?"
"Я делаю шаг к ней, и она наконец-то поднимает взгляд. Всхлипывает. И мое сердце рвется на куски. Я раскрываю объятия, и она летит прямо ко мне, вжимается всем телом. Холодная, мокрая, напуганная, как никогда раньше. Саша вся промокла. Там шел дождь, но как она оказалась на улице, а не в клубе?
— Ей нужно срочно переодеться, — произносит Адам чужим голосом.
Все-таки дерьмовый из меня отец.
Я медленно поднимаю глаза на своего сына. Вот я, при нем, обнимаю его бывшую девушку, которую он привез ко мне домой. Теперь он знает, что она живет вместе со мной. Теперь он видит своими глазами то, о чем я только рассказал ему по телефону, стоя посреди Африки.
Темные глаза Адама медленно скользят по моим рукам, которыми я обнимаю Сашу.
