И вот сейчас, когда я, наконец, вышла из дома отца, оказалась без охраны, мучитель снова набросился на жертву. Сначала натравил отморозков, затем притащил в своё логово.
Точно зверь. Иначе и быть не может."
"Его рык “Ты отдашь моего ребёнка”, сверкающие черной тьмой глаза, сжатые кулаки, что бугрились от вен, и огромный сверкающий зазубренным лезвием кинжал, оставленный на столе — все это говорило об истинных намерениях чудовища.
Ноги подкосились, и я, громко всхлипнув, рухнула на колени. Обхватив мужчину руками, заскулила:
— Пожалуйста, не надо… Умоляю.
— Слёзы хлынули из глаз. Я выла, содрогаясь от ужаса: — Не вырезайте его! Не убивайте… Вы же человек. Были же когда-то. Нельзя… так…
Он будто превратился в камень. Застыл. Перестал дышать. Руки поднял, словно собирался ударить, а потом неожиданно оторвал меня от себя, поднял вверх за талию, отчего рубашка неприлично задралась, переложил ладони на плечи и, сжав их, прорычал:
— Никогда ко мне не лезь, сука, иначе прибью! Ясно выражаюсь? Не слышу?
Я замерла, не дыша, сердце пропустило сразу несколько ударов.
Интуитивно кивнула, но не смогла выдавить и слова.
— Ты останешься в моем доме под охраной. Будешь всем обеспечена: едой, врачом, одеждой. Выносишь ребенка, а потом вернешься к любимому папочке и женишку. На этом все. Сгинь с моих глаз, пока жива. Слава покажет тебе комнату. Попытаешься сбежать, выебу так, что и насилием не назовешь. Доходчиво поясняю?
Осознавая, что урод не собирается меня трогать, едва снова не разрыдалась.
Ничего из услышанного не угрожало моему ребёнку. Жуткие картины, которые я нарисовала себе, растаяли в кровавой дымке полубессознательного состояния.
От облегчения едва не упала, но лапищи огромного нависшего надо мной мужчины сжимали плечи так, что, казалось, я слышу хруст костей, и не давали мне шевелиться. Становилось всё больнее, но это привело меня в чувство.
Я судорожно сжала челюсти и медленно кивнула.
Когда ощутила свободу, судорожно вцепилась в стол, чтобы не упасть, а урод отвернулся и направился к двери.
А я смотрела на кинжал и боролась с накатившей на меня волной ярости. Потянувшись, обхватила рукоять и ударила ненавидящим взглядом с огромную рельефную спину чудовища.
У меня был миг и одна единственная возможность. Один удар, и я отомщу насильнику и вырвусь на свободу. Но что потом? Огромный дом, за дверью люди этого урода. Что со мной сделают? С ребёнком…
Я неохотно разжала пальцы и, отступив от стола, уронила руки.
