Думал, что его возьмут. Что его скрутят. Что его повезут куда-то далеко и начнут пытать, выведывая правду. Спать толком не мог, а все думал о том. И вот, когда к нему подошли люди царя, поплыл.
Все получилось, как в той кинозарисовке из «Не может быть» Леонида Гайдая, когда завмага Г.И. Горбушкину пригласили к следователю. Только тот следователь и спрашивал не то, и выпытывал не о том. А тут, конечно, не следователь в полный рост, но вопросы Агафону десятник задавал правильные. Видно, не в первый раз подобными делишками занимался.
Знал, что спрашивать. И к самой главной рыбке подбирался через мальков, ее окружающих. А потому в общем и так уже все знал.
От осознания чего Агафону было страшно… обидно… глупо.
Еще и этот священник пришел. А про него он тоже рассказал. Гаже на душе было еще и от того, что Агафон был уверен — Афанасий про него тоже все рассказал. И о их уговоре. Поэтому там, в той коморке, испуганный купец вещал, боясь замолчать. Рассказывал… рассказывал… рассказывал…
Его отпустили.
Он вышел с подворья воеводы и минут пять не мог понять, что происходит. Почему он тут, а не там. А потом на него накатила ТАКАЯ тоска и обида, что и не пересказать. Ведь сам же, своим языком свою надежду под корень срубил.
Афанасий помолчал, внимательно на него посмотрел и спросил:
— Что с тобой?
— Все хорошо.
— Сам не свой же.
— А то ты свой! Что в Туле творится?! Честных купцов как татей каких на причале под белы ручки принимают. Дворян поместных терзают. Мало им старшин мироедов, так еще эти, пришлые стараются? Чего им всем надо?!
— Тебя ограбили что ли? Сильно?
— Тревожно мне что-то… ой тревожно…
— А кому сейчас не тревожно? — мрачно фыркнул священник.
— Ты им что о делах наших сказал?
— Я? Ничего. А ты?
— И я не сказал, — также беззастенчиво соврал Агафон.
И Афанасий это понял, отчего нервно дернул подбородком и побледнел. Как понял? А черт его знает. Просто понял — врет. Ровно, как и он сам.
— И чего теперь делать станем? Царь ведь по головке нас не погладит? — после небольшой паузы спросил купец.
— То дела Тулы, а не царя, — возразил священник.
И они оба покивали, прекрасно понимая, насколько эти слова не соответствуют действительности. После чего тихо сели рядом на скамейку. Молча.
Что делать дальше они не понимали.
Священник, несмотря на то, что держался корпоративных интересов, был туляком и мечтал о том, как расцветет его город. Прежде всего по его ведомству. И он видел в Андрее надежду на это благополучие.
