Автор
В пейзаже старого двора необыкновенное вниманием окунается столб проклятий. В обычном для него месте он резко становится центром интереса, заставляя всех молча скользить взглядом, как в кошмарной игре маскировки перед неприятелем. Особое напряжение ощущается вокруг Тины — светло-блондинки, чьи блестящие черты выделяются на фоне серых пейзажей....
– Пусть Беля сбегает, – предложила Марта, для которой моё присутствие в сложных ситуациях служило якорем, за который она цеплялась изо всех сил.
– Там темно, я быстрее справлюсь, – отмахнулась от просьбы, – пусть Беля хлеб тоненько нарежет. У неё хорошо получается.
Я вышла на улицу через заднюю дверь. И сад, и огород заливала непроницаемая чёрная тьма, которую не могло рассеять даже далёкое мерцание звёзд и тонкий серпик луны. Я не зря пошла сама, Бельке пришлось бы отдать одну из двух имеющихся у нас свечей.
Быстро нашла стебли сладкого перца и сорвала толстенький плод с гладкими красными боками, отломила несколько хрустких стручков зелёного горошка, нарвала пучок душистой зелени. И поспешила обратно в кухню.
Передала овощи и зелень Бельке, чтобы вымыла и порезала, а сама отправилась заваривать чай. Выбрала травы с успокаивающим действием. Тётушка явно раздражена, ей пригодится.
И нам всем тоже.
Заглянувшей через полчаса Несе я вручила один из подносов. Второй отдала Бельке, а третий понесла сама.
Ничего, осталось вытерпеть ещё немного, и родственники лягут спать. Тогда в усадьбу снова вернутся покой и тишина.
Жаль, ненадолго.
Поздний ужин проходил в небольшой комнатке на втором этаже, называемой семейной гостиной. Здесь иногда по вечерам сбирались члены семьи, только свои, никаких гостей.
Тётушка и кузины успели принять ванну и надеть удобные домашние платья.
Мы со служанками перенесли к дивану стоящий у окна стол, расставили тарелки, принесли стулья и отошли к двери, молча ожидая новых приказаний или позволения пока удалиться.
Видимо, тётушка соскучилась, поскольку отпускать никого из нас она не спешила.
– Эбилейль, подойди сюда, – велела она, доев свою порцию салата и кусок пирога.
Я подошла ближе и встала у стола, наблюдая, как Анна манерно ткнула вилкой горошину.
– Гадость какая-то, – она скривилась, словно съела что-то испорченное, стянула с колен накрахмаленную белоснежную салфетку и кинула её на тарелку с остатками еды.
