– Хочешь об этом поговорить?
Наверное, стоило выговориться, но я не желал, чтоб ужасные образы, которые преследовали меня, застряли и в мозгу у Даниэля. Кровь и рвота. Огнестрельные ранения. Смерть.
– Спасибо, все в порядке. В любом случае, я, может, скоро выберусь оттуда.
Я рассказал, что мне предложили поухаживать за состоятельным пациентом, не упоминая имени Эдварда Марша.
– Если я получу работу, то будет время поискать себе жилье. И я больше не буду тебе мешать.
– Ты мне не мешаешь, – возразил Даниэль.
– Ты же знаешь, что можешь оставаться здесь, сколько нужно, так что выброси из головы эти глупости. Когда у тебя собеседование?
– Не знаю. Жду звонка. Боже, Дани, я чувствую себя неудачником. Уже увольняюсь. Какого черта я вообще вернулся в Сиэтл?
– Чтоб наладить отношения с предками, – проговорил он и отхлебнул кофе. Потом ухмыльнулся. – И тусить со мной. Наверное, стоило начать еще в средней школе.
– Точно, – я чокнулся с ним кружкой.
В школе Даниэль, подобно мне, упорно скрывал свою истинную суть, хотя мы и подозревали друг друга.
И поэтому никогда не заговаривали на данную тему и гуляли в разных компаниях. Мы боялись – если станем дружить, о гомосексуальности тут же узнают все остальные, поэтому и избегали друг друга, как чумы.
Но когда мне предложили работу в больнице Вирджинии Мейсон, он оказался единственным – помимо родителей – кого я знал в Сиэтле. Я написал ему в «Фейсбук», потом мы созвонились, и я поведал всю свою постыдную историю.
Связь между нами возникла – или возобновилась – мгновенно. В тот день, когда он забрал меня в аэропорту Си-Так, я словно встретился с давно потерянным братом.
Даниэль поделился со мной домом и друзьями, и я воспринял это как знак, что не ошибся, вернувшись в Сиэтл. Я не думал, что работа сломит меня, но теперь и там наметились улучшения.
– Так как дела с родителями? – спросил Даниэль."
"– Потихоньку. Мама все время «откладывает» обед со мной. Но прежде чем я встречусь с папой, нужно решить все с ней.
Даниэль покачал головой.
– А как на сексуальном фронте? Пылкие врачи, что будут ужасно скучать, если ты уйдешь?
– Нет. К тому же, прежде чем связываться с кем-либо, мне нужно поработать над собой. И никаких интрижек, – отрезал я, когда Даниэль попытался что-то сказать.
Он состроил гримасу.
– Очень жаль. Ты в отличных условиях. «Эй, пылкий доктор, я ухожу. И кто знает, когда мы увидимся снова.
