Ветер закружил над ним, а затем зрители охнули, когда один из претендентов попросту исчез.
Исчез, чтобы появиться, незримым ветром, летней молнией, сбоку от воина с тяжелым ледяном мечом. Одновременно с этим каждый из зрителей, даже сквозь защитный купол ощутил, как к его горлу приложили острый меч. Как ветер самой смерти овеял их лица.
Иероглифы, кружащие над ареной, вспыхнули магией. Некоторые из них с треском превратились в каменную пыль. Купол, окружавший песок, стал видимым невооруженному глазу – мыльная пелена, переливающаяся радугой, дрожала перед длинной, тонкой полоской стали, которая протянулась по всей длине её окружности.
И, когда казалось, что вот-вот купол лопнет и удар вырвется на свободу, глава Павильона Волшебного Рассвета протянул к арене свои руки и пелена, вспыхнув, поглотила тончайшую полоску жуткой техники и исчезла снова став невидимой.
Но у зрителей не было времени, чтобы разочарованно вздыхать. На самом песке арене творился сущий ад. Удар, который едва было не разбил защитные чары, врезался в подставленный под него ледяной меч.
Вихри энергии поднимали снежные бури, которые то и дело взрывались снопами черных и белых искр. Стальные ветра терзали границы отведенной под сражение территории и Чин’Аме приходилось все сильнее и сильнее подпитывать защитные чары, дабы праздник не перерос в трагедию.
И громом, следующим за вспышкой молнии в разгар страшной бури, прогремело:
— Вторая Песнь: Драконий Рассвет.
Когда буря стихла, гром унялся, а небо над Рубиновым Дворцом посветлело, то зрители затаили дыхание.
Они не могли поверить своим глазам.
Два воина стояли на песке.
Целые и невредимые.
Один — в простых одеждах, с седыми волосами, подвязанными синей лентой, он держал меч в ножнах и покойно взирал на противника.
– У тебя был шанс, воин. Этот удар, не промахнись ты, мог бы застать меня врасплох, и ты бы получил преимущество в битве.
Второй же…
— Прости, -- Хаджар низко поклонился. – у меня нет времени на это. Так что я не промахнулся.
Вторая…
Шлем, рассеченный надвое, валялся на песке… на оголенных, разбитых вихрями силы камнях.
А вместе с ним исчезала и иллюзия, которая окутывала до этого воительницу.
– Это Таш’Маган! – послышалось на трибунах. – Таш’Маган пробралась на состязание!
– Да как она смеет!
– Это попирательство традиций!
– Женщина не может сопровождать принцессу в посольстве!
– Нарушение правил!
– Кто её вообще пропустил?! Куда смотрел судья?!
В это время доспехи Таш’Маган менялись.
