Скажите мне, где его можно найти и отправляйтесь со мной, чтобы увидеть, как я одолею его в честном бою!
В недавно шумном, гудящем зале, вдруг повисла тишина.
А затем люди зашептались.
– Он действительно собирается вызвать на бой старика?
– Того самого старика, у которого маленькая школа меча?
– Да, того самого.
– Перепил, что ли?
– Или головой ударился…
Густав, видя, что в провожатые никто не набивается, отвязал от пояса тугой кошель и наглядно им прозвенел.
– Здесь сорок серебрушек, господа. Их я отдам тому, кто проводит меня к старику!
Люди переглянулись, но никто так и не подался вперед.
Пока, наконец, этого не сделал один высокий, мускулистый и, судя по многочисленным ожогам – кузнец.
– Пойдем, Густав. Только деньги оставь себе.
– Откуда такая щедрость, кузнец?
– Это не щедрость, Серобородый, – пробасил огромный детина. – просто тебе ведь надо будет на что-то нанимать себе лекарей. А теперь пойдем.
Вместе они вышли из Ершистого Кота, который уже спустя несколько мгновений вернулся к своему веселью и празднику.
Все же – семьдесят пять лет со дня битвы у Хребта Дракона. Для тех немногих, кто жил когда-то в Белом Драконе, это была знаменательная дата. И все они, в тот вечер, пили и пели в Ершистом Коте.
Глава 1130
Ночь в Седенте не была той темной мглой, в которой каждая тень казалась неведомым монстром или хищным зверем. Прореженная огня, заполненная гуляющими горожанами, бродячими менестрелями, бардами и циркачами, ночная жизнь города была едва ли не ярче, чем дневная.
Но чем дальше от центра и ближе к окраинам, тем тише становились звуки, реже сверкали во тьме огни и все больше и больше мгла становилась похожа на лесную.
Густую, непроглядную завесу.
Вот только если на природе тени представали в образе зверей, то здесь — бандитов и разбойников. Но Густав их не боялся.
Уже давно миновали те годы, когда простые смертные ступеней Телесных Узлов или даже Рек могли его хотя бы ранить. В его руках лежал артефактный меч Духовного уровня, а сам он являлся практикующим, стоящим на самой грани становления истинным адептом – Трансформации новой души.
— Расскажи мне о вашем мастере, кузнец, — попросил Густав, показательно, для всех, кто во тьме мог наблюдать за ним, поправляя ножны у пояса. – Путь, видимо, неблизкий, так что лучше скоротаем его за парой слов.
— Соглашусь, — прогудел грузный работяга. Работа и гены делали его таким. Кузнечество, в основном, являлось наследственным, сакральным искусством.
