— Я была тихой и послушной, — сказала, тщательно проговаривая каждое слово.
— Наверное, твои родители очень тобой гордились, — сам того не ведая, Глеб попал в самое больное место нашей семейной истории.
И на самом деле можно было промолчать, но я не удержалась, как делала это обычно, и, с вызовом задрав подбородок, выдала:
— Папа. Папа мной гордился, а матери у меня нет.
***
Мои родители познакомились будучи совсем молодыми. Отец тогда только-только вернулся из армии, отдав два года жизни бравому и не очень служению Родине.
Дерзкий, харизматичный, порой безбашенный двадцатилетний дембель с горящим взором не оставил никаких шансов восемнадцатилетней официантке небольшого привокзального кафе, куда по случаю заглянул со встречающими его с поезда друзьями. Компания была шумной, пиво хмельным, настроение хорошим, а девушка с русой косой и огромными голубыми глазами неприступной, что стало понятным после того, как ладонь моей будущей мамы хлёстко ударила зарвавшегося юношу по гладко выбритой щеке за его беспардонную попытку стребовать с неё поцелуй.
Взаимопонимания это им не прибавило, скорее даже наоборот — обострило обстановку, поскольку охранник, имевший свои виды на мою маму, решил вмешаться и наказать борзого дембеля. Завязалась драка, в которой молодому ефрейтору Килину разбили бровь. Батя в долгу не остался и с друзьями едва не разнёс кафешку, кто-то вызвал милицию, началась неразбериха, свойственная тому времени.
Ту ночь мои родители провели вместе в самом «романтическом» месте на земле — районном ОВД, что в некотором роде повлияло на степень их сближения.
По крайней мере, так гласила семейная легенда, которую мне не раз рассказывали в детстве.
Не знаю, что сыграло решающую роль — голубые глаза, толстая коса или тяжёлая рука, но после памятной встречи отец решил, что во что бы то ни стало должен добиться сердца неприступной красавицы. Мама сопротивлялась ровно месяц, за который дерзкий дембель успел не только поставить на уши весь район, но и отвадить от неё всех возможных и невозможных ухажёров.
Говорят, даже мамины одногруппники из техникума пускались врассыпную при виде подбитой батиной физиономии — рассечённая бровь заживала долго.
В общем, твердыня дрогнула, и через пару месяцев они расписались, а уже через восемь месяцев у них родилась я. Килина Кира Юрьевна. Был ли это брак по залёту, история умалчивает. В детстве о таком не задумываешься, а когда я созрела до такого вопроса уже будучи взрослой, отец помрачнел и велел не пороть чепуху.
